уже чего-то может быть! Ну нет! А Кер еще и уверяла, что оно там все слышит! И матом запрещала ругаться! И орать!
Вот и хотелось проверить, реально ли так? Непонятно, чего Шон ждал, явно же не того, что оттуда постучат и крикнут: «Хай, задрот!», но пару раз потрогать удалось. И Кер, в принципе, не возражала. По рукам не била, только улыбалась. Хорошая она все же, с такой не стыдно каблуком быть, повезло братухе.
Шон, после всей этой истории с полицией, в которой он однозначно выступил главным героем, и на этот раз, для разнообразия, со стороны федералов, просто перебрался к Деб в общагу, специально для этого задружившись с комендантом, и жил припеваючи. Деб не возражала. И это были самые, наверно, клевые дни в жизни Шона.
Нормальная работа, чистая постель и сладкая девочка, к которой тянет возвращаться. Похоже, Уокер стал исправляться, а?
Федералы про них с братом пока что забыли, наркоконтроль тоже не вспоминал. Шон наивно надеялся, что отработал свой долг перед родиной. И теперь можно жить спокойно.
На приключения не тянуло. Большего кайфа, чем со своей малышкой, он и не мечтал получать. Прикольно, если б раньше знал, что секс – замена всем вредным привычкам, то… А что «то»? Да ничего! Секс – не просто секс должен быть. А секс с правильной девочкой. С единственной девочкой.
Шон иногда по ночам просыпался, потому что снилась хрень. Что он в тюряге, и все, что произошло, ему только кажется. Снится. Реально, в холодном поту подскакивал с кровати! Смотрел на безмятежно спящую девчонку. Глаз оторвать не мог.
А потом не выдерживал и нагло лез лапами. Переворачивал, прижимал, тискал, слушая сонные бормотания о том, что он – ненасытный, что надо спать, что ей на учебу завтра, опять не выспится, и вообще, убери руки, и спать ложись, и… Ой!
В этот момент он обычно уже добирался до третьей базы, как говорят мелкие девчонки про стадии развития отношений, и Деб было уже не до сопротивления.
И Шон опять счастливо тонул в ней, обнимая, не веря, что она с ним, что она – его, и кровать скрипела, и соседи с матом стучали в стену… И было острое, нереальное счастье.
– Отец? – Деб переворачивается на бок, тянется за кружкой, – я же говорила… Он чиновник. Госслужащий.
– В мэрии что ли?
– Ну… Типа того.
– Нихера себе…
– Да ты не переживай, он далеко. И сюда не приедет. С работы не отпустят.
– Ценный сотрудник?
– Типа того…
– А мама?
– Мама домохозяйка.
– А ты одна, что ли, дочка?
– Да. Но у меня много родни. Ну, знаешь, ирландцы все друг другу родня в какой-то степени… Братья, сестры, то да се…
– Круто… Пожалуй, не стоит им говорить, что ты со мной встречаешься?
– Ну… Пока не надо, наверно, а там, как пойдет…
– Не понял… Это как?
– Нуу… Мало ли… Вдруг мы с тобой расстанемся… Ой!
Шон внимательно смотрит в смешливые глаза Дебби, прижимая ее всем телом к кровати. Кружка, выпавшая из пальцев во время внезапного переворота, катается по полу.
– Забудь, малыш, – очень серьезно и тихо говорит Уокер, и даже не подпускает сомнения во взгляд. Потому что их нет, сомнений. И он это четко и откровенно сейчас понимает. Именно сейчас. – Ты никуда от меня не денешься, глупая. Никуда теперь. Поняла?
– Поняла… – тихо шепчет Дебби и тянется к его губам. Срывая отчего-то напрягшегося Уокера в бешеный поцелуй, обхватывая тонкими ногами за талию и уже через несколько мгновений вскрикивая от жесткого проникновения. Да, Шон злится. Очень злится. И потому не сдерживается. Двигается сильно и жестоко, шепчет в приоткрытые губы:
– Моя. Моя. Моя. Ясно? Моя!
– Да, да, дададададааааа… – выгибается Дебби и неожиданно для самой себя сладко кончает, сжимая его внутри сильно и ритмично. Запуская его собственное удовольствие.
Кончив, Шон расслабленно и успокоенно вылизывает ушко прерывисто дышащей Дебби, ему хорошо и кайфово.
Ему хочется так провести всю жизнь.
– Малыш, я с тобой навсегда, – урчит он, – забудь про то, что мы расстанемся. Не будет этого…
– Уокер… Прекрати… – смеется Деб, уворачиваясь, – а то я подумаю, что ты мне предложение делаешь…
Шон замирает всего на секунду. А потом разворачивает ее к себе, наваливается опять сверху, перехватывает запястья над головой, чтоб не брыкалась, и говорит твердо:
– Делаю.
Дебби смотрит на него немного испуганно, дергается, судя по всему, хочет проверить, не заболел ли, но Шон не пускает. И взгляд не отводит. Серьезный до жути.
– Шон… Ты перегрелся что ли? – бормочет, наконец, она, – какое предложение, ты чего? Я пошутила!
– Не хочешь, значит, замуж за меня? – Шон спрашивает, а в груди тяжело и больно бухает сердце. И очень надо, чтоб ответила. Именно в этот момент он понимает, что все правильно делает. Все так, как надо. С такой девушкой, как Деб, нельзя просто спать. Нельзя. Иначе можно потерять. А он не собирается этого делать. И поэтому то, что сейчас происходит, спонтанно, но очень правильно.
Он ждет, смотрит, ощущая тяжелое сердце и постепенно поднимающийся холод от живота. Если сейчас она начнет юлить, отведет взгляд, скажет «нет»…
– Хочу, – твердо говорит Дебби.
– Че? – Шон не сразу понимает ее слова, потому что уже настроил себя на пи**ц.
– Я хочу за тебя замуж, Шон Уокер, – еще раз, четко и раздельно повторяет Дебби.
И Шон буквально валится на нее, облегченно зацеловывая до умопомрачения. Ему нереально клево сейчас, так, словно джек-пот выиграл! Дебби хихикает, отворачивается, и они еще какое-то время счастливо возятся в кровати, и все дело идет к помолвочному сексу, когда когда из-за стены опять орет соседка Молли:
– Да когда ж вы уже натрахаетесь-то? Мне к тесту готовиться!!! Деб, уйми своего жеребца!
Шон только ржет, глядя на смущенно отвернувшуюся Дебби, потом стучит пудовым кулачищем по стене так, что там с полки опять что-то сыплется. А говорили им, перекладывайте вещи с этой стены.
– Завидуй молча, Мол! Или давай тебе приятеля приведу? Подобреешь?
– Отвали, Уокер! – визжит соседка, такая же заучка, как и Дебби, только страшненькая и тихая, – не нуждаюсь!
Шон усмехается, подгребает ближе к себе Деб, шепчет:
– А по-моему, очень даже нуждается, а? Как ты думаешь, Деб? Вот ведь ты же подобрела?
Охает, когда острый локоток впивается точнехонько в бок, но не отпускает обиженно сопящую малявку, успокаивая ее поцелуями и шепча, что это глупая шутка. Они семья уже целую минуту, должна понимать.
– А ты реально можешь приятеля привести, Уокер? – тихо и подозрительно спрашивает стена, и Шон, не сдерживаясь, ржет как конь, развалившись на кровати и глядя на возмущенно сопящую Дебби.
Если бы ему кто сказал, сколько кайфа можно получать от таких вот обычных вещей, да, бл*, от добровольной сдачи в женитьбу, он бы…
– Выбирай любого, девчуль!
Глава 9
– Шон, – Дебби лежит на нем, умостив голову на груди, водит пальчиками по контуру
