Федор Иванович что-то говорит этому гостю, мама нетерпеливо машет рукой и подмигивает, незаметно кивая на незнакомца.
Несмотря на то, что на вид ему около сорока, может, даже чуть больше, выглядит он хорошо. Подтянутый, довольно интересная внешность, хотя черты жестковаты.
Вспомнив ее просьбу, с трудом давлю вздох, понимая, к чему это все.
Но праздник, вежливость, да и Кирилл все еще рядом…
Изображаю сияющую улыбку наивной девушки, которая ни о чем не догадывается, и направляюсь к своему новому потенциальному ухажеру.
Но делаю только шаг, и…
Кирилл хватает меня за запястье. Довольно сильно, приходится остановиться и развернуться к нему, чтобы вырваться. Улыбнувшись родственникам, мол, извините, на секунду еще задержу, не виделись столько лет, он пронизывает меня тяжелым взглядом, от которого хочется спрятаться, и буквально цедит каждое слово:
- Не торопись с выводами. Возможно, однажды ты сама захочешь опуститься передо мной на колени.
Его предположение настолько смешно, что хочется рассмеяться.
Но я не могу.
Отчетливо понимаю, что он имеет в виду, но главное ведь не в этом. Главное в том, что он абсолютно не шутит, и действительно допускает мысль, что я могу…
Кивает, сминая мое недоверие.
Склоняет голову набок, проходится по мне придирчивым взглядом.
- Только запомни: тебе придется очень… - подушечка его большого пальца начинает скользить по моим костяшкам, словно проверяя, что они действительно есть. – Очень постараться, чтобы я принял твое покаяние.
Только пустая бутылка шампанского, коробка конфет, к которой подступиться не успели или не захотели, и тот самый музыкальный канал на экране, под который они кувыркались.
Не знаю, как у них получалось, с учетом, что на этом канале все вразнобой. За пятнадцать минут, что я в доме, успеваю послушать и рэп, и рок, и шансон.
- Извини, - отцепляю от себя пальцы Лины, потому что сама она или не хочет, или не может разжать их. - Мне пора.
Она позволяет сделать мне только шаг, и наконец определяется с оттенком эмоций.
- И что дальше, Жиглов?! - кричит со злостью, снова преграждая дорогу. - Что у тебя будет дальше?! Станешь дрочить на кафель в ванной и ждать ту единственную, которой позволишь заменить свою руку на члене?!
- Хороший план, - соглашаюсь я.
За последний год я научился тому, о чем мечтал мой отец - теперь даже он с трудом различает мои эмоции. И я уверен, Лина понятия не имеет, что на самом деле ей удалось задеть меня своими словами - не сильно, броня намного окрепла, но даже когда ты в броне, а тебя окунают в сгусток зловонья, запах преследует долго.
- Мы - хорошая пара… - бормочет Лина, немного тушуясь.
- Были, - киваю я. - Возможно.
- Ты… - в ее глазах снова появляется злость, - ты никогда не относился ко мне серьезно… никогда не заговаривал, не намекал, что мы однажды поженимся…
- И ты подумала, что если приведешь в дом другого, я тут же сделаю тебе предложение.
Ее кулачки сжимаются, и, наверное, нам обоим было бы легче, если бы она дала мне пощечину, но она снова прибегает к удару словами.
- Ты хоть понимаешь, что у тебя будет после меня?! - выплескивает желчь, которая накопилась за три месяца наших с ней отношений и, как я теперь понимаю, из-за отсутствия кольца на ее безымянном пальце. - Да после меня… после меня…
Она тщетно ищет угрозу той жизни, которая меня ждет без нее, крутит отчаянно головой, как будто стараясь найти подсказки, которые там мог оставить ее сбежавший любовник, а потом победно тыкает острым коготком в экран телевизора:
- Вот что тебя ждет в лучшем случае!
Не то, чтобы мне было интересно, что она имеет в виду. Машинально поворачиваю голову, и так же машинально читаю строку непонятного содержания:
«Хочу встретить спонсора, чтобы родить от него ребенка и по возможности сделать их обоих счастливыми», - и номер телефона в конце.
- Интересный вариант, - говорю я.
- Интересный?! - взрывается Лина. - Да это же блядь! Продажная блядь, которая открыто говорит, что ей нужно! А мне от тебя никогда… ничего… я же…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Аренда дома оплачена еще на три месяца, - немного сдуваю комок белого пуха, которым она так усиленно пытается осыпать себя. - Ноутбук и смартфон, которые ты хотела, доставят завтра - был небольшой нюанс на границе. Прощай, Лина.
Воспользовавшись растерянностью женщины, я оставляю в прихожей ключи и наконец выхожу из дома.
Делаю глубокий вдох, потому что там не хватало свежего воздуха - казалось, что все пропиталось чужим.
Закидываю чемодан и ноутбук в машину, и возвращаюсь домой. Ночь, перед глазами мелькают фары встречных машин.
А еще странное сообщение из музыкального чата - про спонсора, ребенка и счастье для них обоих. С номером телефона в конце.
Глава № 8.
Хрен знает, с чего меня так заносит.
И почему вместо того, чтобы дать ей уйти, мелькает сумасшедшая мысль затащить ее в дом, прижать к стене и искусать до беспамятства ее губы, чтобы она сама опустилась передо мной на колени.
Наверное, выводит из себя ее дерзость.
Раньше она всегда, даже в ущерб себе, предпочитала конфликту мир. А сейчас откровенно нарывается.
Вряд ли соображая – на что.
Иначе не улыбалась бы, а уже бежала к мамочке, теряя по пути тапки.
Хотя сегодня она изменила любимой обуви на плоской подошве, и даже умело держится на довольно высоких каблуках.
Но выбор плохой.
Неудачный.
Потому что ее пухлый рот слишком близко. Так близко, что я с трудом давлю в себе желание стереть эту лицемерную улыбку своими пальцами.
Интересно, если и правда к ней прикоснусь – закричит или молча вытерпит, сделает вид, что ничего страшного не происходит, а потом бросится к защитникам, разукрасив свои обвинения?
Когда-то я был уверен, что знаю ее. И знаю глубже, чем кто-либо другой. Но даже если бы я не ошибся, человека может изменить даже день, не то, что три года.
Уже не шестнадцатилетняя девчонка.
Ей девятнадцать.
Она стала заметно стройнее, не до состояния, когда взглядом можно сосчитать позвонки, но булочкой ее вряд ли уже кто-нибудь посмеет назвать. Черные волосы гораздо длиннее, но собраны не в хвост, а распущены.
Знает, наверняка уже знает, как длинные красивые волосы действуют на мужчин.
Их хочется сжать в ладони, пропустить через пальцы и намотать на кулак, чтобы запрокинула голову, чтобы из взгляда исчез этот вызов. И удивление, как будто она понятия не имеет, за что я мог бы с нее спросить.
Не сомневаюсь, что эти темно-карие, почти обсидиановые глаза не одного мужчину сделали тюфяком и наивным увальнем, который ей потакает и верит.
- Алиса! – нетерпеливый голос ее матери разрезает тишину между нами.
И я отпускаю запястье притворщицы.
Не глядя на нее более, направляюсь к друзьям. Странно по-дружески обниматься с теми девчонками, с которыми когда-то трахался жестко, но из четверых, кажется, только Светка была бы не против повторить наш секс-марафон. У одной постоянный любовник, очень ревнивый. Вторая уже замужем и родила. Третья на днях собирается выбирать кольца.
Я немного в курсе событий, хотя мы в последние годы редко общались. Так, в общих чертах. Но этого достаточно, чтобы в первые минуты не было натужных попыток искать темы для разговора.
- С возвращением! – Светка прижимается ко мне, тянется за поцелуем и, проверяя мои намерения, делает вид, что случайно целует меня не в щеку, а в губы. – Ты, надеюсь, надолго?
- Надеюсь, что нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Главное самому так не промахнуться, - ржет Макс, когда мы обмениваемся приветствиями.
Сергей подхватывает смех приятеля, думая, что это удачная шутка. Присмотревшись к ним, понимаю, что они уже хорошо «приложились». Но меня удивляет не то, что они успели поднять себе настроение, хотя недавно пришли, праздник толком даже не начался, а то, что от них не отстает и Полина.
