В три часа утра следующего дня Деникази приказал двигаться дальше. Рассвет уже наступил: ведь летом на Крайнем Севере период темноты очень короток.
Мальчики поторопились со сборами; им не хотелось остаться в одиночестве. Когда же они увидели, что ждало их впереди, по спинам побежали мурашки. Река Кейзон выглядела как трасса лыжного слалома, проложенная по склону горы. Она рычала, перекатываясь через беспорядочную массу валунов; вода взбивалась в высоко взлетавшие клочья пены.
К тому времени когда каноэ ребят достигло входа в реку, другие лодки были уже на краю этого порожистого каскада. Деникази подал пример, соскользнув в узкий стеклянно гладкий жёлоб воды на гребне первого порога. На мгновение его каноэ застыло в равновесии. Затем, как будто набравшись храбрости или пущенная рукой великана, хрупкая лодчонка из коры рванулась вперёд и скрылась из глаз в грохочущей массе водяной пыли.
Миг спустя её увидели снова: она неслась с головокружительной скоростью, бросаясь из стороны в сторону и вертясь, как испуганная рыба. Наконец на глазах у оцепеневших от ужаса ребят каноэ, целое и невредимое, появилось в ленивом водовороте возле подножия порогов.
Остальные каноэ не мешкая последовали за лодкой вождя. Джейми почувствовал неприятную пустоту в желудке.
— Думаешь, мы сможем проделать это? — спросил он слабым голосом. Эуэсин оказался неумолимым.
— Надо! — ответил он кратко.
Они спустили каноэ в протоку. Внезапно скалистые берега по обеим сторонам лодки понеслись мимо, как два встречных экспресса-двойника. Казалось, что каноэ не движется, а весь мир сошёл с ума. Навстречу Джейми ринулся котёл кипящей пены, и мальчик отчаянно замолотил веслом, чтобы нос каноэ вильнул в сторону. А на него уже неслась гряда чёрных камней. Безумными гребками он снова бросил каноэ в сторону. Мальчик изумился, когда лодка внезапно оказалась на ровном киле, а берега перестали мелькать.
Кончилось! Неподалёку их ждали чипеуэи.
Первый порог на незнакомой реке всегда кажется самым страшным. Стоит его покорить, и остальные воспринимаются как более лёгкие.
К середине второй половины дня мальчики миновали три грозных порога и целую дюжину мелких. В тот вечер они расположились на привал в приподнятом настроении, готовые к новым дерзаниям. Наутро их ждало плавание по открытой воде озера Идтен-туа, у северного конца его они надеялись наконец обязательно встретить оленей.
Глава 5. Эскимосы и индейцы
Наступило утро. Оно принесло с собой густую облачность и короткий, но сильный ливень. Несмотря на то что ещё стояло лето, в воздухе чувствовался холод.
Мальчики поспешили к маленькому костерку, сложенному из веток ивы. Над ним скорчились, пытаясь обсушиться, семеро охотников. Деникази среди них не было. Вдруг Эуэсин указал куда-то и подтолкнул Джейми локтем.
Вождь стоял на бугре, в сотне ярдов[4] от лагеря. На фоне серого неба его коренастая фигура вырисовывалась как высеченная из камня статуя: руки воздеты к небу. Ветер уносил его голос в хмурую даль. Деникази был обеспокоен. Они уже больше недели как покинули стойбище и ещё не нашли даже следов оленьих стад.
Нельзя сказать, чтобы раскинувшаяся перед ними страна была ему совсем незнакома. Деникази знал тундровую равнину достаточно хорошо и не боялся заблудиться. Его беспокоило другое — эскимосы… Человек отважный, он должен был идти вперёд, чтобы спасти своих людей от голодной смерти. Всё утро он молился богам, размышлял и к полудню принял решение: он двинется дальше; он будет следовать на Север, пока не найдёт оленей, не будет думать об опасности, грозящей со стороны эскимосов.
Деникази подозвал мальчиков, сообщил им свой план и подробно разъяснил, почему следует опасаться эскимосов. Вождь дал понять, что с этого момента ни у него, ни у его людей не будет для мальчиков ни одной свободной минуты. Он пугал, что если мальчишки отстанут, то им придётся надеяться и рассчитывать только на самих себя.
Но если Деникази думал, что мальчишки испугаются и согласятся ждать охотников в южном конце озера Идтен-туа, то он сильно ошибался.
— Скажи ему, что мы не боимся никаких эскимосов, — проговорил Джейми.
Эуэсин перевёл слова Джейми. Деникази их флегматично выслушал. Он взглянул на Джейми, и в глубине его карих глаз мелькнули искорки смеха.
— Может быть, ты и дурак, — проговорил он медленно, — но храбрый дурак. Вы можете добраться до северного конца озера Идтен-туа, но не дальше. Держитесь восточного берега. Не рассчитывайте, что я буду опекать вас. Теперь я никого не буду ждать.
Когда на следующее утро ребята выползли из своих спальных плащей, то обнаружили, что лагерь пуст. Каноэ отряда Деникази уже скрылись за горизонтом широкого водного пространства, протянувшегося на север.
Быстро позавтракав, мальчики спешно отчалили, горя желанием присоединиться к единственным дружественным человеческим существам в пустыне, где нет ничего, кроме камней и мха.
Держась скалистого восточного берега, каноэ плыло на север. Мальчики зорко всматривались в сушу, надеясь заметить признаки жизни, но не видели ничего живого, кроме птиц. Маскег сменялся маскегом, и Джейми заметил, что какие-то тёмные полосы рассекали пространства пропитанного водою мха на миллионы небольших квадратов и прямоугольников. Это оставалось загадкой только до полудня, когда мальчики пристали к берегу, чтобы приготовить чай. Оказалось, что маскеги пересекают бесчисленные тропы, протоптанные копытами оленей. Воображение Джейми было потрясено, стоило ему попытаться зрительно представить себе размеры стад, которые каждый год на протяжении многих столетий проходили этим путём. Друзья одновременно поняли: будь что будет, но они должны собственными глазами увидеть эти почти легендарные орды карибу. Мальчики поспешили к лодке и стали грести на север с новым приливом энергии и воодушевления. Ведь могло же случиться так, что именно сейчас стада подходят к северному концу озера.
К вечеру озеро быстро сузилось до ширины в несколько миль, а на западе всё отчётливее вырисовывался берег. Зная, что цель близка, мальчики, превозмогая усталость, гребли почти до полуночи, когда колеблющийся оранжевый свет костра впереди подсказал им, что они добрались до лагеря Деникази.
Джейми так устал, что с трудом вылез из каноэ. Ребята подошли к костру.
Чипеуэи угрюмо теснились у маленького костра. По другую сторону от него сидел, подперев руками голову, Деникази. С мальчишками никто не заговорил. О приходе оленей можно было не спрашивать. Нависшее над лагерем настроение уныния и подавленности говорило яснее всяких слов. Ребята ничего не сказали, направились к своему каноэ, свернулись под ним калачиком и погрузились в сон без сновидений — сон предельно уставших людей.
