А, может, она все еще не смирилась с тем, что теперь ей приходится спать в обнимку с Малфоем — и тот видит ее сны, слышит ее страхи, тогда как она сама перед ним практически беззащитна…
Панси гордая, невольно усмехнулась Луна. Все же, много у них с Драко общего — Слизерин из прошлого так просто не вычеркнешь… как бы им этого порой ни хотелось. И оба, когда им кажется, что их гордость опять под угрозой, стремятся отталкивать от себя всех вокруг. Может, им просто там, в Слизерине этом, с детства внушают, что выжить вообще реально только в одиночку?
Обида слегка отпустила. Все скоро закончится, повторила себе Луна. Джерри разберется с магами, Снейп ему даже, наверное, поможет… мы подготовим листок… Терри и Деннис добьют министерские архивы… Гермиона с Панси высчитают координаты последующих нападений, газета выйдет, и мы расскажем Гарри все — и тогда все закончится.
Весь этот ужас. И Панси перестанет так нервничать… и срываться на меня, и убегать…
Луна всхлипнула, вжимаясь лицом в подушку. Даже если так лучше для дела, даже если так быстрее идет работа — ну почему? Почему она уходит от меня — вот так? Так демонстративно, так зло, с такой неприязнью? Ведь все же было почти хорошо…
Этот проклятый замок… Мы все здесь понемногу уже сходим с ума. Чертов Хогвартс…
* * *
— Привет, — сумрачно произнесла Панси.
Гермиона остолбенела, цепляясь за распахнутую дверь. Это что, галлюцинация? — говорил ее взгляд. Снова?..
Паркинсон отодвинула девушку и непринужденно вошла в комнату.
— Давно не виделись, Грэйнджер, — равнодушно сказала она, падая в кресло у камина и вытягивая ноги. — Неплохо выглядишь.
Гермиона судорожно втянула носом воздух и, поколебавшись и явно не найдя подходящих слов, с силой захлопнула дверь.
Человек, мрачно подумала Панси, исподлобья рассматривая девушку. Не может причину гнева словами сформулировать — значит, обязательно дверью от всей души шандарахнет… Понятно, у людей же всегда так — то вещи, то другие люди во всем виноваты. Кто угодно, но не они сами.
Такое ощущение, что и живет, и решения принимает за них тоже постоянно кто-то другой. Вот только огребаются, бедные, почему-то самостоятельно в итоге… Прямо пожалела бы. Если бы сама была человеком.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она вслух.
Грэйнджер заколебалась. Мерлин, да она же напугана, дошло вдруг до Панси. Так напугана, что едва лицо сохраняет…
— Это была я, — уже мягче и тише добавила Паркинсон. — Там. В больнице. Ты все правильно помнишь.
Гермиона молчала — она как-то сразу вся вдруг напряглась и остекленела, то ли ожидая удара — то ли уже пытаясь его пережить. Панси сжала зубы и мысленно застонала — черт, да ведь Грэйнджер и впрямь не понимает, что с ней произошло! А уж колдомедики рассказали многое, наверняка… Достаточно, чтобы стало страшно.
— Лавгуд попросила меня проверить, что ты помнишь о нападении, — ровно проговорила она. — Ты умирала, и мы боялись остаться без информации, так что — я отправилась к тебе. Я — плохой маг, Грэйнджер, даже просто пробиться в твою голову не смогла… Зато вот нечаянно научить тебя видеть и говорить получилось.
— Ты — маг?! — неверяще выпалила Гермиона.
Не отшатнулась, невольно отметила Панси. Хотя — ч-черт, конечно, чего ей отшатываться…
Желание быть вежливой от этой мысли почему-то испарилось в одно мгновение, оставив после себя мутный и тяжелый осадок напряженной, сдавливающей грудь неприязни.
Я пришла сюда по делу, через силу напомнила себе Панси. И все личное сейчас — к Мерлину.
— Да, — устало сказала она вслух. — Я — стихийный маг. И это я вытащила тебя из комы, хотя, честно говоря, официально полагается, что маги не способны к целительству.
— Официально про вас много чего полагается… — хмыкнула Гермиона.
Воспоминание о Малфое, лежащем на ковре бесчувственном Гарри и огромном ожоге на его груди полыхнуло в ней так ярко, что Панси едва сдержалась, чтобы не поморщиться. От удивления, конечно. Грэйнджер-то, оказывается, громко думать умеет…
— Как ты сюда попала? — спросила Гермиона.
Теперь она просто нервничала.
— Пришла, — пожала плечами Панси. — Грэйнджер, мы живем здесь, если ты не знала. Все четверо.
«Луна…» — совершенно отчетливо подумала Гермиона. Взволнованно подумала. Черт.
Черт! Панси, сцепив зубы, уставилась на переминающуюся с ноги на ногу девушку — почти с вызовом.
— У Лавгуд теперь море других забот, — медленно, с нажимом проговорила она, не отводя взгляда. — У нее Поттер на шее, с очередным его кризисом. И вообще — она опять вернулась к издательской работе. Я, собственно, поэтому и пришла, Грэйнджер. У нас есть кое-какая информация — о том, как именно происходят нападения — и я хотела посоветоваться с тобой. Об этом. Это ведь ты первой вычислила Ритуал?
Гермиона непонимающе нахмурилась.
— Ритуал? — переспросила она. — Я вычислила закономерность времени и координат. А что, это Ритуал какой-то?
В карих глазах светился напряженный интерес исследователя.
— Бумага и перо у тебя найдутся, надеюсь? — Панси вздохнула и машинально потерла лоб. — Давай сюда, я объясню. Нам просто нужно просчитать дальше, по тому же принципу — где именно ожидать следующего удара… Надолго вперед просчитать — хотя бы до конца июля. И быстро.
Гермиона рассеянно кивнула — Панси слышала, как она перебирает в голове варианты, из которых когда-то искала верный. Тот самый, что привел ее в Вустер — навстречу драконам.
Взгляд упорно цеплялся за неуверенные движения гриффиндорки, за то, как она морщится, касаясь предметов — ожоги почти наверняка должны были еще не зажить. И то, что Грэйнджер прячет их под Чарами Иллюзии, не убирает боли — как не убирает и уродующих кожу шрамов. Всего лишь делает их невидимыми. Позволяет обманываться, глядя в зеркало.
Мерлин, ну что в тебе такого — особенного?! — мысль взорвалась, не удержавшись, отчаянной горечью. Ты человек! Человек! Не могла Лавгуд броситься на первую встречную просто так, она — идиотка и курица, но — связаться с человеком… Это уж слишком! Даже для нее.
Чем ты привлекла ее, Грэйнджер? Чем вообще ты — ты! — могла привлечь Луну? Пустышка наша головастая. Ты не умнее меня, ты даже не маг — что должно было случиться, чтобы заставить ее… заставить тебя… Черт, да тебе ведь даже женщины безразличны! Тебе вообще все безразлично, кроме книг, червяк ты библиотечный — так какого Мерлина ты думаешь о ней постоянно? Вспоминаешь все это?
Так громко, что я слышу твои мысли из собственной спальни…
* * *
По прошествии пары часов Гермиона вынуждена была признать, что Паркинсон — хоть и стерва, но, как минимум, умная, практичная и напичканная полезной информацией под завязку. За любое из этих качеств можно было простить и психологию слизеринки, и не менее дурные особенности стихийного мага, которые и проявлялись-то у нее как-то странно… почти никак.
