– У тебя есть какие-нибудь инструменты? – обратился он к Калебу.
Под меркнущим небом они направились к сараю возле конюшен. Там Джим взял более увесистый молоток, зубило и тяжелый лом.
– Сэр. – Калеб облизнул пересохшие губы. – Простите, что я осмеливаюсь вмешиваться, но, может, лучше все оставить, как было? Есть вещи, которых не стоит касаться…
Джим не стал обращать внимания на его слова. Он твердо решил вернуться в подвал и выяснить, кто же лежит в каменном гробу.
Вдвоем они вошли в дом.
Подвальная дверь была открыта.
Джим замер, уставясь в зияющий проем. Он отчетлив помнил, что закрыл дверь перед уходом. Глянул на Калеба: было ясно, что тот тоже это помнил.
Джим метнулся вниз по ступенькам.
Когда, запыхавшись, он подбежал к гробу, крышка была закрыта. Еще закрыта.
Или уже.
Рядом шумно дышал Калеб. Он испуганно озирался по сторонам – как будто хотел убедиться, что в темных углах подвала никто не прячется, – готовый при первом же намеке на опасность рвануться наверх с юношеской прытью.
Джим медленно водил по полу лучом фонаря. Вот луч скользнул по следам в пыли, миновал их и, спохватившись, снова вернулся. Рука Джима, держащая фонарь, замерла.
Следы были свежими. На полу отчетливо выделялись огромные отпечатки волчьих лап.
Калеб издал слабый стон и сжал рукоятку молотка так, что у него побелели костяшки пальцев.
Отпечатки вели прямо к ступенькам и там терялись в путанице следов, оставленных Джимом и Калебом. Медленно, постепенно убыстряя шаг, Джим двигался по ним. Торопливо взбежав по ступенькам, он выскочил в коридор.
На полу холла ему померещились темные пятна. Похоже, они вели к парадной двери. Твердым шагом направившись к ней, Джим рывком распахнул ее.
Калеб, едва поспевавший за ним, повернул в холле выключатель, и в открытую дверь хлынул свет, озарив кусты и темный силуэт, внезапно шагнувший им навстречу. Джим инстинктивно заслонился рукой, но тут же опустил ее.
– Миссис Биддалф?
– Да?
Теперь он заметил и ее велосипед, прислоненный к стене. В руках она держала какие-то пакеты. Калеб, протиснувшись мимо Джима, поспешил подхватить их у нее.
В кустах раздался слабый шорох – или почудилось? Это мог быть и ветер. Джим поводил лучом фонаря по густой листве. Она едва слышно шелестела. Но листья этих кустов трепетали даже в безветрие.
– Что случилось? – спросила миссис Биддалф.
– Вы ничего не видели… никто не выбегал?
– Нет. – Она недоуменно смотрела на него, слегка склонив голову набок. – А в чем дело?
Все это было слишком нелепо и фантастично, чтобы рассказать ей. Да и не следовало понапрасну ее пугать.
– Ничего, все в порядке, – произнес Джим после краткой паузы. – Входите.
Когда дверь за ними закрылась, он испытал облегчение. Но если эта тварь смогла выбраться наружу, она сумеет и вернуться, когда ей заблагорассудится.
Сложив пакеты на стол в холле, Калеб незаметно удалился. Дейдра, перебирая свертки, рассмеялась:
– Единственное, что мне не нравится в здешней жизни: магазины не доставляют покупки на дом.
Вдруг смех ее оборвался. С минуту она неотрывно смотрела на открытую дверь подвала, потом с деланной беспечностью спросила:
– О, вы нашли ключ?
– У Калеба был запасной.
– Вам нужно поработать внизу?
– Да, немного.
– И сколько времени вам потребуется?
В ее взгляде промелькнул интерес, но не более того.
Сделав Джиму знак следовать за ней, она направилась к выходу. Поколебавшись, Джим спросил:
– Миссис Биддалф, кто-нибудь спускался в подвал с тех пор, как вы переехали сюда?
– Полагаю, рабочие. Я – нет. А почему вы спрашиваете? Что-нибудь случилось?
Он почти готов был проговориться. Но вновь все это показалось ему слишком диким и неправдоподобным. Прежде чем рассказывать ей, следует все выяснить самому. И Джим опять повторил:
– Нет, ничего.
За обедом его страхи отчасти рассеялись. Пища была превосходной. Вэлда, молча прислуживавшая за столом, скользила по комнате бесшумно, как призрак. Нет, пожалуй, сравнение не годилось: Вэлда была крепкой, пышущей здоровьем девушкой – истинной уроженкой Гебрид, закаленной суровой жизнью. Общество Дейдры влияло на Джима благотворно: он смог расслабиться и взглянуть на все другими глазами.
Внезапно Джим поймал себя на том, что с интересом размышляет о том, как сложатся их взаимоотношения. Мысленно он давно уже называл эту красивую, уверенную в себе женщину Дейдрой, а не миссис Биддалф. Она была моложе него – моложе, чем казалось с первого взгляда, – и с неожиданным радостным удивлением он понял, что между ними возможно нечто большее, чем просто деловые отношения. Правда, она не давала явного повода для подобных мыслей – в то же время переделка дома, под предлогом которой его сюда пригласили, как будто мало заботила ее.
Джим не обольщался на свой счет: вряд ли он произвел на нее сильное впечатление во время их первой встречи. Он вообще был не слишком высокого мнения о собственной мужской привлекательности. Но чем дальше, тем больше теплоты звучало в голосе Дейдры, тем беспечнее она смеялась и, расспрашивая его о жизни в Эдинбурге и работе, казалась искренне заинтересованной. Незаметно для себя он увлекся, и лишь когда Дейдра поднялась из-за стола, приглашая перейти в другую комнату, понял, что сама она говорила очень мало и почти ничего не рассказала о себе.
– Дивный был обед, – произнес он. – Вэлда – отличная кухарка.
Они вошли в гостиную, и Дейдра кивнула на буфет, где стоял поднос с напитками:
– Хотите бренди?
– А вам?
– Нет, спасибо.
Она села на софу, вытянув свои длинные стройные ноги. Джим не смог отказать себе в удовольствии бросить на них долгий взгляд, не слишком скромный – хотя и не слишком откровенный. С каждой минутой они становились ближе друг к другу, но пока он не был готов рискнуть, опасаясь встретить отпор из-за случайной неловкости.
Дейдра улыбнулась ему, что, несомненно, означало приглашение сесть рядом. Он сделал это с удовольствием. И тут же, предупредив ее возможную реплику, спросил:
– Могу я задать вам личный вопрос?
– Если он не СЛИШКОМ личный.
– Почему такая красивая женщина, как вы, предпочитает скрываться от мира на Гебридах?
Ответила она не сразу. Джим уже начал беспокоиться, не обидел ли ее: вопрос этот она могла счесть нескромным и испугаться, что за ним последуют другие, еще более откровенные. Но, помолчав, она наконец сказала:
– Мой муж был великим человеком, мистер Даусон. Мне потребовалось долгое время, чтобы смириться с его смертью. Я перенесла тяжелейшее нервное расстройство, и доктора настоятельно рекомендовали мне длительный отдых и полный покой. Вот почему я здесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
