системы, авторитарные лидеры или самовластные военные хунты либо сохранили свое существование, либо захватывают контроль над странами, чье население хотя бы однажды имело опыт демократии или опыт того, как попираются свободы, которые у них когда-то были.[20] В некоторых больших странах сильные лидеры остаются у власти в течение многих лет, некоторым даже удается объявить себя пожизненными президентами. Тактика, применяемая многими из них для удержания власти, состоит в арестах политических соперников или в выдавливании их на политическую периферию, тщательном отборе угодных претендентов для обеспечения «блестящих» побед на выборах, установлении контроля над судебной системой, перекрытии доступа граждан в интернет вплоть до его блокирования, удушении свободы слова, подавлении всех форм протеста, цензуре и запугивании СМИ, заключении под стражу и нейтрализации другими способами несогласных журналистов. Некоторые весьма известные мировые лидеры, говоря языком двух писателей, «медленно, но верно берут курс на демонтаж демократии».[21] Другие правительства получают характеристику «нелиберальных демократий»: в них, выражаясь словами посла Джеймса Доббинса, «представительные учреждения если и не представляют собой ловушку для населения, то по крайней мере их полномочий недостаточно для того, чтобы контролировать власть предержащих», а кроме того, там «процветают коррупция и преступность».[22]
Один исследователь международных отношений делает вывод о том, что «в мире происходит более серьезный откат от демократии, чем в 30-е гг. XX в. во время подъема фашизма».[23] Еще один аналитик приводит выдержку из исследования, согласно которому «персоналистский авторитарный правитель» – это активный авантюрист, который ведет себя на международной арене непредсказуемо, часто осуществляет рискованную внешнюю политику, «способен вести взрывоопасную политику, не думая о последствиях».[24] Сегодня в эту категорию попадают несколько стран. Дерзкие экспансионистские тенденции продемонстрировали Россия и Китай, из-за этого восточноевропейские страны принялись изучать опыт применения сопротивления и НБД в качестве оборонительной меры.
Смысл вышесказанного в том, что условия, которые складываются по всему миру, могут привести к народным недовольствам – в этой среде исторически зарождаются движения сопротивления. Сопротивление может принять как мирную, так и немирную форму. В соответствии с исследованием 2017 г. о факторах и тенденциях конфликта, «крайне нестабильный характер» имеет тенденция к антиправительственным выступлениям. В той же работе утверждается, что «в последние годы растет число случаев партизанской войны», которая «похоже, из всех форм насилия является наиболее живучей, и набирает обороты, даже когда другие типы конфликта сходят на нет».[25]
Некоторые из перечисленных нестабильных моментов могут угрожать интересам США. Американские дипломаты, разведчики и оборонные эксперты значительно бы выиграли, если бы им удалось научиться точнее прогнозировать активизацию сопротивления, и там, где под угрозой оказываются американские интересы, удалось бы быстро выработать сценарии ответа на межведомственном уровне и возможной интервенции. Изучение прошлых попыток оказания поддержки сопротивлению помогает лучше понять, какие условия для интервенции путем оказания помощи сопротивлению более благоприятны, а каких подходов следует избегать.
Как уже указывалось выше, в трех последующих главах рассматриваются три категории целей и задач НБД, описанные в концепции совместных действий боевого применения сил и средств различных видов ВС США: подрыв, принуждение, свержение. В конце главы 1 приводится краткое описание всех американских операций по поддержке сопротивления или освободительных восстаний, проведенных с подрывной целью.
Глава 1
Поддержка сил сопротивления как инструмент подрывной деятельности
В большинстве случаев те, кто разумно использует народную войну, добьются превосходства над теми, кто ею пренебрегает.
Карл фон Клаузевиц, «О войне»
Подрывом называется воспрепятствование или создание помех для человека или организации совершить предпочтительное для него/нее действие.[26] Этого можно добиться, изолировав, дестабилизировав и подорвав влияние и легитимность враждебного иностранного правительства, оккупационной власти. Сюда относятся подрывные действия, направленные на углубление политического, этического, религиозного и идеологического раскола, который имеет место в любом обществе и у любого правительства. Подорвать можно военную, экономическую, психологическую и политическую мощь противника, а также его боевой дух и легитимность другого государства или квазигосударственного образования. Большую часть подобных действий совершает либо поддерживает местное подполье. С помощью подрывной деятельности можно также препятствовать осуществлению планов противника. Подрыв представляет собой неотъемлемый компонент традиционной войны, одновременно являясь целью при проведении неконвенциональных операций в поддержку военных кампаний. Подрыв может также включать в себя диверсию или нападение на линии коммуникации противника.
История Соединенных Штатов свидетельствует о наличии у страны мощного потенциала для эффективного ведения неконвенциональных боевых действий (далее НБД) в целях обеспечения более масштабной военной кампании. Эффективнее всего НБД в рамках обеспечения военной кампании применяются для рассеивания или отражения сил и средств противника, а также отвлечения его внимания от основного театра военных действий (ТВД). НБД, направленные на поддержку воздушного и морского десанта своих войск, позволяют весьма эффективно нарушить коммуникации противника и создать препятствия для отправки им подкрепления в район высадки.
Как отмечается ниже в данной главе – если, конечно, не считать госпереворотов, поддержанных или инициированных Соединенными Штатами, – большинство скрытых наступательных военизированных операций, осуществленных Бюро координации политики (БКП) (органом – предшественником Директората операций (ДО)) ЦРУ на заре холодной войны, проводились с подрывными целями. Как пишет Джеймс Кэлланан, это были по сути «действия изматывающего характера».[27] Единственным исключением среди проведенных в те годы операций была операция по «отбрасыванию», осуществленная в 1949–1954 гг. против Албании. В ходе нее Вашингтон предпринял «попытку открытого свержения коммунистического режима, входящего в советскую сферу влияния».[28] Конечно, всякий раз лелея надежду, что такие подрывные операции приведут к возникновению в интересующей стране более широкого и массового сопротивления режиму.
Цель некоторых масштабных и долгосрочных операций – например, тибетской или же афганской, проведенных в первые годы после советского вторжения в эти регионы, – состояла в том, чтобы заставить Китай и СССР заплатить за свою агрессию максимально высокую цену.[29] Заставить Советский Союз платить за агрессию президент Картер решил путем поддержки моджахедов, и руководствовался он следующими соображениями: «нас ждут все новые вторжения и перевороты, если только Советы не увидят контрпродуктивность своих действий»[30].
А. Подрывная деятельность с целью свержения власти
Поддержка сил сопротивления на самом раннем этапе холодной войны – в конце 1940-х – начале 1950-х гг. в большинстве случаев осуществлялась с целью подрыва режима. Она включала вербовку агентов из числа перемещенных лиц, которых в Западной Европе после Второй мировой войны насчитывалось немало; подготовку этих агентов; их внедрение в родную страну с целью посеять внутренний раскол, спровоцировать народные восстания и стимулировать организованное сопротивление. С той же
