Однажды вечером, вызвав Касима, пан спросил:
— Как новый пастух? Почему не слышу жалоб в его адрес? У нас ведь любят посмеяться над новичками!..
За эту неделю Касим несколько раз побывал на пастбище дойных коров, каждый вечер справлялся о Кундузе у доярок. Поэтому ему было что ответить.
— Уж не колдун ли этот новенький... — округлив глаза, сказал он почти с убеждением.
Пан Ибрагим сердито покосился на беднягу, проворчал недовольным голосом:
— За что не люблю тебя, Касимка, так это за твою страсть к невероятным предположениям!.. Болтаешь бог знает что! Учиться тебе надо! Этой же зимой отправлю в город! Там, в школе, фантазии из тебя живо выбьют!
Сам того не сознавая, пан Ибрагим заступался за пастуха. При других обстоятельствах и в отношении другого человека он был бы заинтересован таким выводом, еще и согласился бы. На этот же раз только рассердился.
— Говори по существу, не выдумывай! — рявкнул пан. — На то и держу тебя, чтобы знал, что делается вокруг!
— Простите, хозяин, но я действительно видел что-то необыкновенное! — продолжал упорствовать Касим. И, опасаясь, что ему не дадут договорить, стал поспешно пояснять:
— Прихожу давеча на Хотимку — вижу: столпились наши буренки, а этот новенький застыл перед ними на пригорке, словно статуя, оперся обеими руками и подбородком на палицу и таращит глаза! Как какая двинется из круга, он на нее — зирк! Бедняжка обратно!..
Касим неожиданно замолчал, уверенный, что сумел удивить хозяина. Но на пана Ибрагима его рассказ не произвел впечатления.
— Ну, — сказал пан, — и что тут необыкновенного?
— А то, что не криком и не бичом работает, а глазами!..
В кабинете воцарилась тишина. Сообщение слуги все
же вызвало у хозяина интерес. Но гонористый пан постарался скрыть свои чувства.
— Балбес ты, Касимка! — наконец выдал он. — Тебе только сказки малолетним рассказывать! Не думал я, что ты такой выдумщик!
— Да не сказки это, хозяин! — возопил слуга. — Истину говорю!
— Плевал я на твою «истину»!.. Пусть хоть чем работает! Главное, чтобы коровы были в сохранности!
— Ну, хорошо, — согласился покладистый и терпеливый Касим, — а как вы отнесетесь к тому, что мне бабы сказали на скотном дворе?..
— А что такое? Что они сказали?.. Ну, не томи!
— А то, что буренки наши, те самые, что он пасет, стали вдвое больше молока давать!
Хозяин передернул плечами, как бы негодуя, что ему опять лгут. А потом вдруг рассмеялся, угадав, что и этот факт Касим готов расценить как чудо. Смеясь, он сказал:
— Ну, и что тут удивительного! А ты подними свое рыльце и посмотри на небо! Видишь, как солнце пригревает!.. Ничего в том удивительного нет! Погода!
— Нет, хозяин, — продолжал упорствовать Касим. — Наши буренки и в самую лучшую погоду больше ведра не давали. А теперь иные по два с половиной дают!
Очередная пауза на этот раз «сказала», что новость все же произвела впечатление на хозяина. Действительно, он встал с кресла и, по своему обыкновению, начал мерять шагами кабинет. Пан Ибрагим был лишен предрассудков и не любил, когда с ним говорили загадками. Как всякий расчетливый человек, он был уверен, что в жизни все подчинено логике. Одно явление приводит к другому. Если увеличились удои, значит, тому были причины. Удачу Кундуза он готов был связывать с его навыками пастуха, с потеплением, словом, с чем угодно, только не с мистикой. «Прекрасный пастух! Талант!» — неожиданно подумал пан о Кундузе. И тут же обрадовался, что определил его именно на это поприще.
Желая закончить разговор, он дал понять Касиму, что все-таки остается при своем мнении.
— Учиться, — повторил он, намекая на свое намерение отправить слугу в город. — Ты неглупый малый, Касимка. Но в тебе много от бабушек. Тебя слишком ласкали в детстве. Ну, что это, стоит зачесаться за ухом, как ты тут же выстреливаешь какой-нибудь приметой! Так нельзя! Ничего необыкновенного, сверхъестественного в природе, братец, не происходит! То, что увеличились удои, доказывает лишь, что до настоящего времени у нас не было хорошего пастуха! Теперь, хвала Аллаху, появился! Но торопиться с выводами не следует! Пусть Кундуз сначала докажет, что все это не случайность! Если он действительно мастер, если он послужит мне, то уж я в долгу у него не останусь!..
Заметив, что Касим обиделся, пан Ибрагим вдруг вспылил:
— Только без этих раздуваний щек! Если пан говорит: «Врешь», ты должен согласиться, а не выказывать свое неудовольствие! Вот когда будешь на моем месте, тогда и щеки будешь раздувать!
Тем не менее разговор с Касимом вызвал у пана некоторое сомнение. Отпустив слугу, он направился на скотный двор, чтобы лично убедиться в достоверности факта увеличения удоев...
Нельзя сказать, что подтверждение сего факта обрадовало хозяина Ловчиц. Пан Ибрагим все же склонен был думать, что это явление случайное, временное. Он не рассчитывал, что много заработает на нем... И все же ему было приятно, что эта удача связана с появлением нового работного. Необъяснимая симпатия продолжала жить в его душе. Хозяин Ловчиц уже вынашивал мысль о том, чтобы переселить Кундуза в свой дом. «Это умный человек! — думал он. — По всему видно, что немало повидал! В нем есть основательность!..»
Но почти сразу о приятном пришлось забыть. Вечером неожиданно разыгралась буря: засверкали молнии, загремел гром. Но дождь идти не торопился... Это был тот гром, который пугает не столько ливнем, сколько раскатами и вспышками молний. Грохотало низко, у самой земли. Отсутствие дождя предвещало опасность пожара.
Пан Ибрагим и панна Лина находились в это время в доме. В какую-то минуту, когда стало особенно шумно и темно, панночка прибежала к отцу.
— Папенька, страшно! — призналась она. — Молнии сверкают так близко! Того и гляди попадут в дом!
Отец привлек дочку, поцеловал в висок.
— Не бойся, дитя мое, — сказал он. — Аллах милостив, не допустит беды. Гроза шумлива, но отходчива. Она, как та базарная баба, покричит-попугает — и унесется, словно ее не было. Посиди со мной. Скоро твои страхи кончатся.
Но гроза в этот день не просто пугала. Она хотела оставить после себя отметину. Сначала откуда-то послышались крики, а вскоре в дом принесли недобрую весть: оказалось, загорелся сеновал! Хозяин и его дочь поспешили на пожар...
Строение громадного, как коровник, панского сеновала затянула густая пелена серого дыма. Порывистый ветер вырывал из-под крыши языки пламени, грозил перебросить огонь на рядом стоявшее здание коровника... Стадо уже загнали. Чуя дым, животные громко ревели и били о деревянный пол копытами. Они пытались выскочить из хлева!.. А на улице голосили люди! Тем временем пламя разрасталось. Прогоревшая крыша вдруг рухнула, подняла целый фейерверк искр! Подхваченные ветром, искры полетели на стены коровника. Вот-вот могло случиться еще большее несчастье...
