Читаем без скачивания Черняев 1989 - Неизвестно

Видна и некомпетентность ПБ. Сидишь иногда, слушаешь и стыдно становится за уровень обсуждения. М.С. возвышается над ними. Но он же не может во все вникать. Не в состоянии и организовать подготовку проектов и решений во всех деталях, с учетом всего и вся. Лукьянов хороший чиновник, компетентный, но - с тоталитарной идеологией под прикрытием верности закону. А законы пишет пока он, во всяком случае - проекты.

Речь М.С. в Пекине перед учеными и общественными деятелями - еще одна ступень в новом мышлении. Но в отличие от ООН’овской ее в мире пока никто не заметил - существа ее. (делал он ее с Шахназаровым).

Медведев (бригадир по подготовке доклада М.С. Съезду) манежит с моим международным разделом. Его главные замечания я учел (отделить новое мышление от принципов внешней политики, чтоб не заставлять парламент утверждать философию). А дальше? Темнота. Яковлев не стал вникать. Говорит: по-моему, подходяще. Однако, если выбросят полемический подтекст против апрельского Пленума - этих дебилов, которые хлопали Бебелю, международный раздел доклада «не прозвучит».

Дочитал я, наконец, томик Мариенгофа. Мудрость высокой прозы: сплав содержания (эпохи) и формы, освобожденной от всякой сусальности, от внешних эмоций и поэтому оголенно впечатляющей.

К вечеру ходил в Кремль оформлять свое депутатство. Встретил на лестнице Вайно Вяляса. Похвалил его за мужество и выступление на ПБ. Он просил передать М.С., что будет стоять до конца, «до последней секунды» за Союз. Процедура проста. Дали 400 рублей (а вчера показывали по ТУ, как у американского конгрессмена: 18 сотрудников и 670.000 долларов на год - на депутатские расходы). Но дай мне хоть столько - что я буду делать, что я могу делать? Абсолютно не представляю себя в роли депутата. Но я просто, наверно, устал, да и никогда не был приспособлен к активной общественной работе. Чурался ее всячески. Ибо не умел. Я - камерный человек. И в политике мое самое место - «за кулисами».

Я написал для М.С. разгромный отзыв - комментарий к тезисам по национальному вопросу, которые изготовили у Чебрикова, - как платформу для обсуждения перед Пленумом по национальным делам в конце июля. Это по принципу: меняя, ничего не менять. Не знаю, как он отреагирует. Между прочим, надо, наконец, прямо сказать об особой роли России, русского народа в Союзе, объяснить честно, почему преобладает русское начало и в жизни и в политическом процессе государства.

А кто не хочет оставаться с русскими, «пусть гуляют». Но и русским надо нести свое бремя достойно, на пределе интернационалистической уважительности.

. Сколько еще в нас шовинистического мещанства!.. Не гордости, как:

Нам внятно все - и острый галльский смысл.

И сумрачный германский гений.

Нужна высокая культура народа, чтоб нести сейчас бремя русского человека в Союзе, в федерации. Не идеология, а культура.

На Арбате - портреты Николая II. «Огонек» уже второй раз публикует большие статьи о расстреле в Екатеринбурге. ТУ дает фото (очень интересные) о коронации 1896 года. Это все к тому же: Октябрь - эпизод в истории России и пора именно так к нему относиться.

Но вот едем во Францию. Речь М.С. в Сорбонне. Загладин сочинил аналогию 1789­1917! Не то, старо! Вот даже изощренный и образованный ум не чувствует ни эпохи, ни замыслов Горбачева. То же я обнаружил в поправках к тексту международного раздела для Съезда от Бессмертных (первого зама Шеварнадзе) - МИДовское понимание нового мышления (как концепции, а не новой философии, отказывающейся от идеологии).

Убирая очередной дневниковый блокнот, решил перелистать свои старые, 40-летней давности, записные книжицы. сразу после войны: Бог мой! Сколько же всего начитал самой серьезной, самой немарксистской, самой философской литературы! И выписывал уйму. И это

- в разгар культа личности, до которой в душе мне не было, очевидно, никакого дела. Я жил отдельно от внешней для меня идеологической среды. И ни до, ни во время, ни после войны культ, сталинизм никак не отразились на моем духовном развитии. Хотя глухота совести и ума появилась, как это ни странно, уже после XX съезда, во время хрущевского отступления от него и моей работы в Отделе науки ЦК - отупляющей и духовно развращающей. Но потом был журнал «ПМС», который меня спас. И хотя я не склонен разделять восторги по поводу А.М.Румянцева (он всегда казался и глуповатым, и темным), но объективно и в моей жизни он сыграл роль: ведь это именно он вспомнил обо мне, когда его назначили шеф-радактором ПМС, и позвал ехать в Прагу из ЦК, а Кириллин (зав. Отделом науки) с удовольствием меня отпустил.

Когда М.С. повторяет: все мы дети своего времени (в том смысле, что всем нам надо соскребать с себя прошлое). и меня в свою компанию зачисляет, я «не присоединяюсь». Я жил все таки в основном по законам российской интеллигенции. Никогда у меня не было ненависти к «белогвардейщине», никогда я никого, включая Троцкого, не считал «врагом народа», никогда не восхищался Сталиным и всегда фиксировал для себя его духовное убожество, никогда я не исповедовал официальный, т.е. сталинский марксизм-ленинизм. Помню свое поведение на семинарах по истмату и диамату в МГУ, когда я тех же Ковальзона и Келле загонял в неловкое положение, задавая им вопросы, на которые они знали ответы, но не могли честно отвечать. И видел, что они согласны со мной, но пытались учительски воспитывать меня.

Если бы Бог дал мне ум посильнее и характер по организованнее, я, наверно, что-то сумел бы оставить после себя.

А, впрочем - что оставить? Загладин, например, написал в общей сложности около тысячи печатных листов. А кому это нужно? Кто это и когда станет читать? И хорошо, что начиная с 70-х годов я перестал публиковаться. Не только из-за лени, а и потому, что не мог я писать так, чтобы потом не было стыдно.

Вспоминая написанное в 60-х годах, соглашаюсь с профессором Ерусалимским, что наиболее яркое и честное - была статья в журнале «Новая и новейшая история», написанная сразу по возвращению из Праги. Ерусалимский сказал тогда, что она вчетверо подняла тираж журнала. Вспоминаю свой доклад на теоретической конференции в Международном отделе. Он был опубликован в сборнике, мизерным, по тем временам тиражом (3000 экз) в 1968 году. Бурлацкий позвонил мне тогда: хорошо, говорит, тебе Толя, за толстыми стенами третьего подъезда ЦК КПСС. От нас, грешных, за такую статью партбилет бы попросили.

Так, что, Михаил Сергеевич, не все мы дети своего времени. Некоторые - дети XIX века. И обязан я, наверно, этим, если уж к самым корням идти, - своей матери, «из бывших».

М.С. так и не позвал меня в Волынское-2, где они с Яковлевым и Медведевым домурыживали сегодня его доклад к Съезду. Боюсь я особенно за свой международный раздел, хотя М.С. не должен вроде уступить что-либо существенное из своего нового мышления.

28 мая 89 г.

Что показали три дня Съезда? Прежде всего - изоляцию ПБ от государственных дел, какими они складываются в результате работы Съезда. На самом Съезде, в зале Лигачев и Ко сидят в уголке, там, где обычно аппаратчики, выглядят наблюдателями и являются мишенью для злых, ядовитых насмешек.

Горбачев вычленен из партгосверхушки и в какой-то степени огражден от нее.

«Серая масса» (по определению Ю. Афанасьева) - агрессивно-послушное большинство сильно сдерживают «интеллектуалов», но вместе с тем не сумела задвинуть Ельцина. Сулейменов (казахский поэт) в своем выступлении употребил такой образ: чем сильнее, мол, вы гребете левым веслом, тем больше лодка идет вправо. Правильно он увидел серьезную опасность. ПБ может спросить с М.С. - куда ты всех нас завел?! Не пора ли тебе убираться? А эту публику (интеллектуалов) мы без тебя обуздаем в два счета.

И серая масса и интеллектуалы отвергают внутреннюю, особенно экономическую политику М.С. Первые - за пустые полки магазинов и кооперативные цены, вторые - за некомпетентность.

Афанасьев и Ко - типичные «меньшевики», которые упиваются своим интеллектуальным превосходством и над серой массой и над начальством, включая Г орбачева. Нахально это демонстрируют. И думаю, проиграют, как и их предшественники в 1917 году. Ибо не учитывают, что мы (и они!) имеем тот народ, который имеем. Но кто сыграет роль большевиков? Кто скажет: есть такая партия! И захочет прорваться к власти? Провинциалы, которые показывают и энергию и ораторство, а главное - ненависть к Москве в целом? А кто сыграет корниловцев? Лигачев, Воротников и Ко?

Горбачев ведет дело на пределе возможного. Но и он не может справиться с последствиями своей доверчивости к аппаратным методам подготовки и ведения Съезда. Тянет его «старое», как в свое время у Никиты (Хрущева), хотя с большим коэффициентом на интеллигентность.

Допускает ошибку за ошибкой в тактике. Его импровизации не всегда удачны. То, что он затеял дискуссию вокруг Афанасьева, пожалуй, удача, но сама дискуссия содержательно выявила также, что и сам он начинает терять интеллектуальное превосходство над залом. Попытка фуксом протащить Лукьянова в первые замы председателя Верховного Совета, да еще открытым голосованием - это провал, самодискредитация.