не выронила свечу от удивления. Лопнувшая на губе кожа срасталась прямо на глазах. Не прошло и минуты, как ранка полностью затянулась, и даже следа не осталось, только размазанная по щеке кровь. Поднесла свечу ближе, осмотрела шею и грудь — пятна сошли полностью! Кожа приняла свежий, розовый оттенок, и даже синяков под глазами не было. Выходит, пока я смотрела страшное видение, гримория как-то исцелила меня. В эту ночь я не сомкнула глаз ни на минуту, но спать совершенно не хотелось, я чувствовала себя полной сил и готовой к выступлению.
Утром никто не принёс мне завтрак, но я и не хотела есть. Выходить пока не решилась. Осталась в вагончике, даже когда в него впрягали лошадь. Но править-то придётся мне, раньше это делала Вадома, так что когда услышала, как другие понукают своих коней, решилась выйти, но не смогла. Меня заперли снаружи! На козлы кто-то взобрался, мой вагончик тронулся, вклиниваясь в обоз других, таких же повозок. Вот уж не думала, что ставшая мне домом кибитка когда-нибудь превратится в тюрьму.
Остановились мы только на ночлег. Видимо, Ронияк действительно очень переживал из-за потерянного времени, и торопился. Пришла Зария, отперла дверь, придирчиво осмотрела меня и вынесла вердикт:
— Можно остальным показаться.
Я только кивнула.
— Книгу эту я перепрятала, теперь не найдёшь. Мне Вадома сказала, что тебя к ней тянуть будет, но отдавать раньше срока запретила. Она шувани, ей виднее. Ясно? — строго проговорила цыганка.
— А когда этот срок настанет? — спросила я, заплетая волосы в небрежную косу и накидывая платок на плечи.
— Когда настанет, тогда и узнаешь, — ушла от ответа Зария.
Сдаётся мне, она и сама этого не знает.
Глава 3
Вся труппа собралась у костра и наблюдала за репетирующими новый танец с кинжалами сестрёнками-близняшками. Кинжалы были не бутафорские, настоящие, купленные во время последнего торга. Ирса и Ямза, миниатюрные, гибкие и грациозные девушки скользили по поляне, перемежая плавные движения с резкими выпадами и поворотами. Создавалось впечатление, что они не касаются ногами земли, а парят над ней в вечной схватке противоположностей. Одна была одета в чёрный костюм, другая — в белый. Девчонки так виртуозно совмещали иллюзию боя с танцем, что невозможно было оторвать взгляд, и моего появления никто не заметил. Но тут, в костре затрещала сырая ветка, вскидывая сноп искр, рука одной танцовщицы дрогнула, полоснув кинжалом по запястью другой. Ирса вскрикнула, зажимая рану, сквозь её пальцы начала сочиться и сбегать на траву алая кровь. Ямза бросила кинжалы и кинулась к сестре, бормоча извинения. Похоже, порез был глубоким, во всяком случае крови было много.
— Вадома бы сейчас пошептала, бальзамом помазала, к утру только шрам бы и остался, — задумчиво проговорил Родин, наш плотник, оружейник и вообще мастер на все руки.
Он часто пользовался услугами целительницы, получая травмы во время работы.
Все загрустили.
— Дай я посмотрю, — шагнула я вперёд, выдавая своё присутствие.
Большинство собравшихся у костра вздрогнули и опасливо посмотрели на меня. Ирса бросила испуганный взгляд на Ронияка и, получив одобрение в виде скупого кивка, нерешительно протянула мне раненную руку. Я подошла и осторожно убрала её окровавленную, зажимающую порез ладонь, придерживая повреждённую руку. Над поляной воцарилась напряжённая тишина, все замерли в тревожном ожидании. Я действовала по наитию, сама не понимая, что делаю. Положила ладонь на порез, слегка надавила, не обращая внимания на судорожный вздох девушки, и закрыла глаза, сосредоточившись на пульсирующей ране.
Ирса вскрикнула и отдёрнула руку, разрывая контакт. Я распахнула глаза и пошатнулась, в ушах зашумело, а голова закружилась от накатившей слабости.
— Ничего нет! — воскликнула Ирса, неверяще глядя на своё запястье. — Смотрите, пореза нет! — она продемонстрировала испачканную в крови, но абсолютно здоровую руку. — И не болит совсем! Спасибо, Амируна!
Девушка бросилась меня обнимать, а я едва не упала. Подошла Зария, отстранила возбуждённую Ирсу и, поддерживая под руку, отвела меня к костру. Усадила на подушку и протянула кружку с исходящим паром ароматным травяным чаем.
— Выпей, силы быстрее восстановятся, — проговорила она, поправляя сползший с моих плеч платок.
Так меня приняли обратно в семью. По негласной договорённости все сделали вид, что я и не умирала. А мои новые способности, видимо, посчитали прощальным даром ушедшей Вадомы.
До Верна мы добрались после полудня следующего дня, разбили становище недалеко от города.
— Отрабатывайте программу, а я к градоначальнику, — распорядился Ронияк, седлая лошадь. — Эх, застоялись мы с тобой, Ветерок. Надо почаще практиковаться, — проворчал он, кряхтя забираясь в седло.
— Родин, натяни мне канат, — крикнула я распрягающему лошадей мужчине. — Хочу новое движение попробовать.
— Ты не выступаешь, — перебил Ронияк. — Не в этот раз, девочка.
— Нет! Только не сейчас, только не в этом городе! — твёрдо ответила, повернувшись к руководителю труппы. — Я буду выступать.
Ронияк вдруг вздрогнул, поёжился и, как-то затравленно оглядываясь, промямлил:
— Ну как хочешь.
Потом встряхнул головой, будто сбрасывая дурман, непонимающе осмотрелся, пожал плечами и, подстегнув Ветерка пятками, направился к городу, договариваться с градоправителем по поводу выступления.
Никто не обратил внимания на наше противостояние, но мне самой стало жутко от осознания, что, каким-то образом, я на мгновение взяла под контроль сознание Ронияка и заставила его поменять решение.
— Здесь пойдёт? — окликнул Родин, указывая на участок между двумя грузовыми повозками.
Я только кивнула, продолжая думать, в кого же я превращаюсь? А что, если та жуткая, кровавая сцена, которую мне показала гримория — это моё будущее, и я уже встала на путь к нему?
— Вот, пониже сделал, а то бледная ты какая-то, — отчитался добряк Родин.
Я поблагодарила и пошла переодеваться. С костюмом возникли проблемы. Старый оказался велик, за последние дни я похудела, а новый ещё не доделали. Пришлось бежать к близняшкам и просить их помочь с шитьём. Но зато новый наряд получился просто идеальным. Красное бюстье с блёстками, Ямза предложила пришить на него оставленное мне Вадомой монисто. Получилось тяжеловато, но очень красиво и мелодично. При движении начищенные монеты позвякивали и отбрасывали солнечные блики. Юбка же состояла из невесомых полупрозрачных оранжевых лент, которые, развеваясь на ветру, становились очень похожи на языки пламени. По поясу тоже шли позвякивающие монеты. И в этот раз я настояла на вуали, прикрывающей лицо. Вряд ли кто-то узнает в танцовщице из балагана сбежавшую четыре года назад ведьмину дочь, но рисковать всё же не стоит.
Покрутилась перед девочками в новом костюме, поблагодарила за помощь и пошла к канату. Для тренировок канат натягивали всего в метре над землёй. А на
