танец до середины и пошла к канату. Скоро я станцую свой танец, танец над бездной, последний танец для жителей этого города.
Когда я взобралась на тумбу, и Ронияк громогласно объявил мой номер, у разожжённого под канатом костра появилась хмурая Зария. Цыганка куталась в платок и прижимала к груди гриморию.
Я взглянула в её глаза и моя решимость на мгновение поколебалась, но только на мгновение. Ничто меня не остановит. Но во взгляде Зарии было столько сожаления, что мне стало холодно, невзирая на поднимающийся от костра жар.
Отмахнулась от сомнений и шагнула на канат.
Толпа взревела, но вот я делаю первый плавный переход, и над площадью воцаряется тишина. Обычная реакция на моё выступление. А я отдалась танцу, находя в нём успокоение и покой. Я танцевала над пропастью, и во время танца даже почти не чувствовала ненависти к толпе.
Зария по-прежнему стояла вблизи костра, лицо её покраснело и вспотело от жара, но она продолжала неотрывно смотреть на меня… с жалостью и разочарованием. И пусть! Сейчас я свободна и счастлива. Я заслужила эти мгновения счастья перед своим последним выступлением. Сейчас я танцую для себя, но следующий мой "танец" будет цвета крови, а вместо музыки сопровождать его будут крики боли и ужаса.
Последний элемент — сосредоточилась, оттолкнулась от каната и взмыла вверх. Кувырок в полёте, руки крепко ухватились за канат. Баланс, главное не отвлекаться и следить за балансом. Нога плавно опускается, касаясь каната. Толпа охнула и снова замерла. Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Казалось, что сейчас весь мир растворится, и я воспарю, взлечу над всеми этими людишками, отвергая как их, так и то, что уготовила им. Будто шелест ветра, тихий шёпот "Смотрите, она светится". А потом громкий, взрывающий мой маленький волшебный мирок крик "Ведьма! Она ведьма". Я вздрогнула всем телом от этого крика. Руки ослабли, центр тяжести сместился, и я полетела, но не ввысь… я падала вниз, на острия клинков, в объятия пламени…
Пламя жадно приняло меня в свои объятия, раскалённые клинки с шипением пронзили тело. Одновременно с болью в сознание ворвались крики ужаса, да, я всё же заставила толпу ужаснуться. Как надгробный камень на грудь упала и раскрылась, брошенная Зарией, гримория. Из последних сил подняла руку и положила ладонь на книгу.
Кажется, я умерла, но за мгновение до того, как моё тело поглотил огонь, а сознание затопила чернота, я почувствовала сильный толчок в грудь. Удар исходил из гримории…
Глава 4
Здесь было очень много людей в странной одежде, но не это ввергло меня в ступор. По дороге на большой скорости сновали низкие крытые железные повозки разных форм и цветов. Среди них были как маленькие, так и огромные, в три человеческих роста. И все они громко шумели и исторгали вонючий дым. Где-то в отдалении слышался режущий по ушам вой, кто-то кричал. Несколько человек разговаривали сами с собой, и все куда-то спешили. Может быть, у них что-то случилось? Война или мор могли посеять такую панику.
Я обернулась, но моя спасительница (хотя я уже не была уверенна, что она спасла меня, бросив в этом кошмаре) уже затерялась в толпе. Она сказала мне уйти отсюда подальше, и я пошла вдоль высоких башен и домов. Стоило только остановиться, или просто замедлить шаг, как тут же окружающие начинали толкаться. А одна полная тётка даже накричала на меня. Я прижалась к стене, чтобы не сбили с ног, и провалилась в неё! Я упала на гладкий пол, а стена соединилась, как и в той маленькой коробке без окон и дверей.
— Девушка, вы не ушиблись? — ко мне подошёл и помог подняться пожилой мужчина в чёрной робе с какими-то значками на груди и плечах.
Я отрицательно мотнула головой и поспешила отойти от него.
А попала я в огромный, просто потрясающий своими размерами, зал. Здесь тоже было шумно, многолюдно и светло. А ещё здесь пахло едой. Запах исходил от приоткрытой стеклянной двери, за которой виднелись столы и тоже шумные люди в странной одежде. Наверное, это местная харчевня. И я пошла туда. Внутри запахи еды просто сводили с ума. Здесь было столько ароматов, что я совершенно растерялась.
Потом осмотрелась и увидела прилавок, за которым стояли две девушки и один парень в красных фартуках и шапочках. Какая-то женщина подала одной из девушек две цветастые бумажки, а взамен получила горсть монет и поднос с какими-то коробочками и баночками. Женщина прошла к одному из свободных столов, устроилась и принялась открывать коробочки, в которых оказалась еда! Я шагнула к прилавку, запоздало вспомнив, что у меня нет бумажек, которые они, судя по всему, использовали вместо монет. Мне улыбнулся парень:
— Добро пожаловать. Чего желаете?
Я запустила руку в вырез халата, оторвала от бюстье одну монету, положила её на прилавок и медленно проговорила, ломая язык в надежде, что меня поймут:
— Как у ёен, — и указала на предыдущую клиентку.
Парень уставился на меня, как на умалишённую. Потом поднял монету, внимательно рассмотрел, поковырял ногтём и заулыбался более искренне.
— Как пожелаете! — радостно заявил он.
Через пару минут я уже быстро поглощала куриные ножки, заедая их странным сооружением из булки и разных овощей. Посмотрела, как женщина пьёт свой напиток через трубку, вставленную прямо в крышку банки. Попробовала, и закашлялась. Напиток опять пузырился, как брага, но те, кто его пил, вроде оставались трезвыми, и я рискнула попробовать ещё раз. Вкус был необычным, но приятным. Быстро расправилась с едой и уже встала, чтобы уйти, как кто-то подхватил под руку и потащил в другую сторону от той двери, через которую я сюда попала. Там обнаружился ещё один выход из харчевни. Парень протащил меня по коридору, заставленному какими-то коробками, и вывел на улицу. Здесь было не так шумно и совсем безлюдно. В тупике небольшого переулка стояли большие ящики, от которых исходила жуткая вонь. Я сначала подумала, что это нужники, но какие-то они неказистые, а когда вслед за нами вышла какая-то женщина с шуршащим мешком и забросила его в один из ящиков, мне стало понятно, что это у них такая помойка.
— Иди-ка сюда. — проговорил парень.
Посмотрела куда-то вверх и подвёл меня под прикреплённый прямо к стене, в паре метров от двери, странный механизм с глазом, как у подзорной трубы.
— Никогда ещё так не хотелось узнать, что под халатиком у медсестрички, — заявил он, потянувшись к моей
