— Я тоже полечу, — сказал Кола. — Я легче всех, кроме Трола, который сегодня научился совершать посадку.
Кстати, с посадкой у принца не всё выходило гладко. То он слишком сильно ударял птицу о землю, то парил над самой поверхностью на протяжении сотни ярдов, тщетно заставляя её выставить ноги и коснуться земли. А один раз даже вовсе перевернулся с ней через голову, Трол даже решил, что оба серьёзно разбились. Но выручил снег, и потому, кроме нескольких синяков, Кола и птица при этой неудаче ничего больше не заработали.
— Я думаю, — заговорил Ибраил, — следует лететь Тролу, мне вторым его седоком, Нишапру, который действительно лучше всех нас сможет расколоть камень… И всё. — Он уткнулся в тарелку и почти неслышно договорил: — Если наша добыча будет немалого веса, тогда для второй птицы хватит и того, что она потащит линзу.
— В книгах сказано, что линзы были не очень большими. Всего-то в несколько десятков фунтов, — сказал Нишапр.
— Вот об этом я и говорю, — ответил Ибраил. — Линза может быть довольно крупной, и её придётся транспортировать аккуратно. Лучше, если на второй птице будет только Нишапр, самый опытный из нас наездник.
— Да, мало у нас птиц, — сказал Крохан и поскрёб в затруднении щеку со свежей щетиной. — А может, тогда на конях?
— На конях по тем осыпям, по которым мы к капищу проехали весной, сейчас не проберёшься, — твёрдо произнёс Роват. — Жаль, конечно, но скорее всего, Ибраил прав, на второй птице пусть летит один Нишапр.
Все умолкли. У всех в голове кружила одна идея. Нишапр, конечно, высказал неплохие предложения, научил Трола и остальных держаться в седле фламинго и управлять их полётом, но доверия, настоящего и неограниченного, он пока не заслуживал.
Могло ведь и так быть, что он получил приказ затесаться в эту компанию и при первой же возможности вывести из строя фламинго, и если получится, свалить Трола с высоты в несколько сот футов на скалы — более верный способ убийства трудно придумать… И этот полёт представлял собой идеальную возможность. То, что Трол, едва научившийся сидеть в птичьем седле, сумеет дать опытному в таких полётах магу достойный отпор, вызывало большое сомнение. К тому же Нишапр и птицу себе выбрал для одиночного полёта, это значило, что он будет гораздо маневреннее, к тому же и догнать его, если он вздумает удрать после своего нападения, будет не на чем, потому как птиц всего две.
— Хорошо, — согласился Ибраил и посмотрел на Трола.
Этот взгляд означал, что он проверил сознание Нишапра и ничего подозрительного не обнаружил. Хотя, разумеется, маг такой квалификации, как Нишапр, умел маскировать свои мысли. Ибраил мог и ошибиться. Но Трол решил рискнуть.
Доужинав, почти не обсуждая завтрашние дела за сидром, все разошлись спать. А поутру, едва только над горами затеплился восход, Трол, Ибраил, Нишапр, да и все остальные, уже собрались у конюшни, в которой находились фламинго. Мёда покормила их досыта, так, что они даже не выхватывали самые аппетитные куски в корытцах друг у друга, и вынесла на улицу седла.
Затягивая на фламинго сложную систему подпруг, ремней безопасности, предназначенных для погонщиков, и седельных сумок, Трол присматривался к Нишапру. Но имперец был спокоен, только чуть раздражался тем, что мороз стал ещё сильнее, а значит, в воздухе будет совсем неуютно. Попрощавшись с остающимися в замке друзьями, Трол уселся на переднее седло, укутанный в тулуп и с кожаной маской на лице, защищающей глаза. За спину к нему взобрался Ибраил. Он немного запутался в ремнях, стягивающих его пояс и плечи, но Мёда помогла ему, и Трол направил свою птицу за той, на которую взгромоздился Нишапр.
Неторопливо, словно не совсем проснувшись, фламинго вышли по опущенному мосту за пределы замка, потом потоптались, прислушиваясь к ветру и звукам деревни, которая тоже стала просыпаться, а потом… Разбежавшись по дороге, с низким, похожим на негромкое рычание клёкотом, птица Нишапра подпрыгнула, поджала ноги и несколькими резкими взмахами взвилась сразу чуть не на высоту главной наблюдательной башни Дотимера. Это был классный взлёт, такого Трол не сумел бы добиться при всём старании.
Поэтому он просто заставил своего фламинго пробежаться, медленно поднял ему голову, и тогда птица пошла низко, над самой деревней, взметая позади себя на снегу продольные вихри. Совершив пару кругов, Трол сумел взобраться на высоту, на которой уже полностью освоился Нишапр.
Вчера Трол не сумел толком разглядеть ни долину, ни деревню, ни замок. Лишь сегодня, внутренне приготовившись к долгому полёту, осмотрелся, стараясь не сбить равновесие птицы в воздухе. Деревня выглядела беспорядочным нагромождением домиков и сараюшек, зато замок, наоборот, был плотно сбитой массой каменных стен и башен. Чтобы разобраться в нём, нужно было бы облететь его несколько раз, но Нишапр уже ложился на оговорённое ещё вчера направление. Делать было нечего, Трол последовал за ним.
Его более нагруженная птица держалась за своей подругой в хвост и изо всех сил пыталась не отстать. Но то ли Трол делал что-то неправильно, то ли Нишапр слишком уж положился на силу своего фламинго, но он всё время улетал вперёд. Сначала немного, на три-четыре сотни ярдов, потом между ним и Тролом расстояние увеличилось до мили. Трол даже стал его иногда терять в низких, плотных и серых тучах, окутывающих горы. Когда расстояние стало вовсе неопределимым, его птица принялась кричать, и почти тотчас откуда-то сверху и чуть сбоку отозвалась птица Нишапра.
Она вынырнула из тумана на удивление близко, чуть не в десятке туазов, и едва не врезалась во фламинго Трола, заложив крутой и на удивление лёгкий вираж. Имперский маг восседал в седле своего летуна с победоносным видом, его спина была выпрямлена, словно он не боялся ледяного воздуха, который бил ему в лицо и грудь, и он улыбался. Потом Нишапр полуобернулся, подхватил поводья в один кулак и помахал рукой. Трол только кивнул, летать, удерживая поводья одной рукой, он ещё не умел. И пробовать почему-то не хотел.
Потом тучи чуть поднялись над складками гор, которые отсюда, с высоты, казались не очень опасными и даже вполне проходимыми… Хотя Трол был уверен, что на коне они бы пробивались через эти заносы, поднимались по обледенелым осыпям и склонам не одну неделю.
А потом появились заснеженные кустарники, и порывы ветра стали чуть тише. Трол сумел даже выпрямиться, копируя горделивую посадку имперца. Они летели уже часа три, когда Ибраил наклонился к нему и, чуть пристукивая от холода зубами, поинтересовался:
— Никак не пойму, почему ты с таким энтузиазмом воспринял это предложение Нишапра?
