Сын, разморенный массажем, сладко спал, а роботы на экране продолжали разыгрывать постановку. Опустилась на диван и неожиданно увлеклась фильмом. Похоже, развлечениями на Фениксе тоже заведуют роботы. Скорее всего, это повелось ещё с прошлых хозяев, а нынешние просто подхватили идею из-за недостатка населения. Но, надо отдать должное, актёры из машин вышли смешные. Они так гипертрофировано изображали чувства, что я тихонько проржала всю драму и очнулась, только когда явилась Пенни с сообщением, что ужин готов.
Я растолкала Тошку и отправила умываться, а сама пошла в столовую глянуть, чем на Фениксе кормят.
Ужин порадовал. Пенни угощала субстанцией, очень похожей на картофельное пюре, только оранжевого цвета и с дымным вкусом. К нему шли красные жареные палочки — я сочла их рыбными. На стол были поданы и хлеб, и салат: разноцветные мясистые кольца овощей кисло-солёные на вкус и политые заправкой. А запили мы это всё ягодным морсом.
Только отбились от мини-робота, который мечтал вытереть нам руки и губы, как входная дверь открылась, послышались шаги и на пороге столовой нарисовался грустный Захар.
— Пенни, помоги Платону переодеться, — распорядилась я, поднимаясь из-за стола. А как только сын и робот покинули столовую, подошла к Захару и, взяв его за руку, участливо спросила: — Всё так плохо?
— Не знаю уже, плохо или хорошо, — раздражённо процедил бывший муж и глянул в потолок — с ними так сложно, Тая, ты не представляешь! Женщины на Фениксе зажрались, прости господи. Я вот увидел тебя, вспомнил, как было у нас, и понял что с Ладой и близко такого нет, а девочки восприняли всё и того хуже.
Приехали! Вот это вот вообще лишнее!
— Захар, дорогой, ты мне это дело брось! — строго сказала я. — Даже сравнивать нечего ту нашу жизнь и твою нынешнюю. Мы были молоды и беззаботны. Мы даже бытовуху с тобой не успели ощутить в полной мере, а тут у тебя настоящая семья, а главное — дети. Выкинь эти мысли из головы немедленно! — попыталась я воззвать к голосу его разума.
Ну в самом деле, разве можно сравнивать первую детскую любовь и зрелые чувства к семье?
— Не думаю, что ты права, Тая. Я никого так не любил, как тебя, — не поддался он на мой спич.
Больше того, Захар протянул руку и погладил меня по щеке, а у меня сердце сжалось от ужаса, но я не отшатнулась, хотя очень хотела. Решила не делать резких движений.
Подобной проблемы я вообще не ожидала и понятия не имела, как её решить. Не бывала я в подобных ситуациях и не планировала. Я ненавижу делать больно людям, тем более тем, кто мне близок и дорог. И вот как теперь вразумить Захара?
— Давай потом на эту тему поговорим, ладно? — трусливо взяла я тайм-аут. — А то ведь мне тоже нужно переодеться.
— Да, конечно, — спохватился бывший и убрал руку за спину. — Я буду ждать в машине. Дождь на улице, накиньте что-нибудь.
— Пенни мне сказала... побегу.
Я с облегчением проскользнула мимо массивной мужской фигуры, чтобы поспешно спрятаться в своей комнате. А оказавшись в одиночестве, вместо того чтобы думать, что делать, одевалась и мечтала лишь о том, чтобы закрыть глаза, открыть и оказаться в отеле на Весте. Или, ещё лучше, вернуться на пару дней назад и никуда с «Разящего бумеранга» не улетать. Вот взять и заявить Ра, что теперь от него ни на шаг не отойду. Но, к сожалению, нет у меня возможности путешествовать во времени ни вперёд, ни назад, поэтому придётся ехать на встречу с загадочным наставником осколков и параллельно решать насущные задачи.
Зашла за Тошкой, который с удовольствием отдался в руки домашней техники и ждал меня,
тщательно причесанный и одетый, как на парад — ни складочки, ни лишней ворсинки. Я вырвала его из заботливых механических конечностей и повела вниз к кастрюле Захара.
— Расскажи нам, пожалуйста, как вести себя на этой аудиенции, — попросила бывшего мужа, как только мы уселись.
Необходимо было заполнить неловкую паузу и сделать вид, что ничего особенного не произошло. И это сработало. Всю дорогу до резиденции великого наставника Захар делился с нами требованиями главного осколка к своим подданным. Очень странный, на мой взгляд, этот мужик, который великий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 5
«Разящий» шёл к штабу на Кеплер Лиру с крейсерской скоростью. Таким темпом нам добираться до планеты два дня. Я хотел бы уйти в гиперпрыжок и добраться до неё за несколько часов, но пока ещё из ума окончательно не выжил. Только поэтому нашёл в себе силы действовать логичным, не вызывающим лишние подозрения способом, хотя стремление поскорее всё закончить и забрать Таю и Платона к себе окончательно противно зудело где-то внутри и отпускать не желало. Смиряться с тем, что я что-то остро необходимое не могу получить сию же минуту, я так и не научился — каюсь. Это жутко раздражало и выводило из себя. И именно за это мне всегда доставалось от наставников. Только в релаксаторе и спасался.
Вот и сейчас лежал и наслаждался чудесными картинами светлого будущего, которыми меня изо всех сил успокаивал умный агрегат. Ему удавалось.
Но ровно до тех пор, пока в лекарский отсек не явился Ваахаш. Они о чем-то пошептались с Лихрааном, а потом подошли и встали надо мной по обе стороны лежанки.
Я открыл глаза. Выражение их лиц мне совершенно не понравилось и заставило насторожиться.
— Что? — спросил я, сев прямо.
— Ра, для начала вспомни, что ты высший дар и призови под контроль все чувства, эмоции и разум, — очень серьёзно сказал пси-лекарь «Разящего бумеранга», и я приготовился к худшему.
Подобное вступление заставило меня встать на ноги и сконцентрироваться, чтобы уйти в режим глубокого гоушва — состояния высочайшей рассудительной работоспособности, позволяющее на какое-то время стать бездушной машиной для принятия наиважнейших решений и совершения правильных действий. Выматывающее, сложное, но необходимое порой состояние, входа в которое Ли от меня просто так никогда бы не потребовал.
Процесс занял минут пять — достичь гоушва не так просто, — но когда я в следующий раз открыл глаза и увидел своих приближенных, картина мира изменилась. Теперь моё зрение фиксировало только эмоции окружающих и потоки энергии. Я кивнул, что готов.
— Два часа назад на звездолёт «Транзитный экспресс» было совершено нападение осколков, трое пассажиров захвачены в плен, остальные не пострадали. Более подробной информации пока нет, но аналитика говорит, что вероятность попадания в плен Таисии и Платона Звягинцевых равняется восьмидесяти шести процентам — их общекоалиционные чипы не подают сигнала.
Это много. Я устремился к мозгу «Разящего», чтобы узнать о произошедшем из первых рук со сто процентной достоверностью. Спустился в святая святых, коснулся ладонями живой тёплой субстанции, чтобы перенестись в чип Таисии, и только благодаря отточенному годами гоушва не сорвался. Увиденное её глазами, мягко говоря, настораживало.
Тая сидела за обеденным столом в отсеке старого даурианскогого военного звездолета и мирно общалась с горийцем в нелепой форме. Такие посудины, которую я сейчас наблюдал, Даур давно снял с вооружения, а остатки распродал по отсталым планетам всей коалиции. И именно таким кораблём я расплатился с осколками за выполненный заказ.
В ладонь кольнуло — «Разящий» сигнализировал, что моя энергия причиняет ему дискомфорт, и я оборвал секундную слабость. Но кто бы мог подумать, что звенья предопределения сплетутся в такую цепь событий? Не я. Значит, Таисия и Платон у осколков. Племянника я не видел, но чувствовал эмоции Таи. В них мелькали растерянность, досада, волнение — не больше. Страха, паники, отчаяния она не только не показывала собеседнику, но и не ощущала. К тому же сигнал о помощи Таисия мне присылать не спешила. Для положения пленницы она вообще выглядела удивительно хорошо и спокойно. А это значит, что какой-то фактор действует на неё успокаивающим образом и, боюсь, я знаю, что это за фактор.
