– Как вы узнали?
– Уилкинс постучал и сообщил Дэнди. Бедная моя Эмили! Такое самопожертвование! Такой благородный характер! Она постоянно себя перегружала, не щадила своих сил…
Меня охватило отвращение. Каким же омерзительным лицемером был этот человек!
– Мне надо спешить! – заторопился я, довольный тем, что он не спросил, куда я иду.
Через несколько минут я уже стучал в дверь «Листуэй коттедж». Не получив ответа, постучал снова. Окно над моей головой осторожно открылось, и выглянул сам Пуаро.
Увидев меня, он воскликнул от удивления. В нескольких словах я сообщил о случившемся и сказал, что хочу просить его помощи.
– Подождите, друг мой, сейчас я впущу вас в дом, и, пока буду одеваться, вы мне все расскажете.
Через несколько минут он открыл дверь, и я прошел за ним в комнату. Тут Пуаро усадил меня в кресло, и я поведал ему всю историю, ничего не утаивая и не опуская никаких обстоятельств, какими бы незначительными они ни казались. Он тем временем тщательно одевался.
Я рассказал о том, как проснулся; о последних словах миссис Инглторп; об отсутствии ее мужа; о ссоре, которая произошла за день до этого; о случайно услышанном мною обрывке разговора Мэри и ее свекрови; о недавней ссоре между миссис Инглторп и Эвлин Ховард и о намеках последней…
Вряд ли я говорил так четко и понятно, как мне того хотелось. Я часто повторялся, возвращался назад из-за какой-нибудь забытой детали. Пуаро по-доброму улыбнулся:
– Ваш разум в смятении? Не так ли? Не торопитесь, mon ami! Вы взволнованы, возбуждены. Это вполне естественно. Как только вы успокоитесь, мы с вами упорядочим все факты: каждый аккуратно поставим на свое место. Проверим и кое-что отбросим. Важные факты отложим в одну сторону; неважные… пуф-ф… – он надул щеки и довольно комично выдохнул, – отбросим прочь!
– Все это хорошо, – возразил я, – но как вы решите, что важно, а что нет? По-моему, это очень трудно.
Пуаро энергично затряс головой. Сейчас он тщательно приводил в порядок свои усы.
– Не так уж и трудно. Voyons![9] Один факт ведет к другому. Продолжим! Как выглядит следующий факт? Подходит? Á merveille![10] Хорошо! Пойдем дальше! Следующий маленький факт… Подходит? Нет! Ах как странно! Чего-то не хватает… какого-то звена в цепи… Проверим. Поищем. И этот странный маленький факт, эта ничтожная маленькая деталь, которая раньше не подходила… Мы находим ей место! – Пуаро сделал экстравагантный жест. – Оказывается, он очень важен. Просто потрясающе!
– Да-а…
– Ах! – Пуаро так сурово погрозил мне пальцем, что я даже вздрогнул. – Берегитесь! Беда детективу, который скажет: «Это мелочь… Не имеет значения! Не подходит – значит, забудем об этом!» На таком пути детектива ожидает путаница и неразбериха. Все имеет значение!
– Я знаю. Вы всегда мне это говорили. Поэтому в моем рассказе я вдавался во все детали, независимо от того, казались они мне уместными или нет.
– И я вами доволен, друг мой! У вас хорошая память, и все факты вы сообщили мне подробно. Правда, я ничего не говорю о том порядке, в каком вы их излагали. Он был поистине плачевен. Но я принимаю во внимание ваше состояние – вы расстроены. К этому же отношу и то обстоятельство, что вы упустили один факт первостепенной важности.
– Какой же? – удивился я.
– Вы не сказали, хорошо ли вчера вечером миссис Инглторп поужинала.
Ничего не понимая, я уставился на него. Не иначе как война повлияла на мозги моего друга! Между тем он был занят чисткой своего пальто, прежде чем надеть его, и, казалось, полностью поглощен этим занятием.
– Не помню, – ответил я. – Но все равно, не вижу…
– Не видите? Но ведь это имеет первостепенное значение!
– Не понимаю почему! – заявил я, несколько уязвленный. – Насколько могу припомнить, миссис Инглторп ела вчера вечером немного. Она была явно расстроена, и это лишило ее аппетита, что естественно.
– Да, – задумчиво протянул Пуаро. – Вполне естественно. – Он открыл ящик, вынул небольшой чемоданчик, затем повернулся ко мне: – Теперь я готов. Отправляемся в Стайлз и изучим все на месте. Извините, mon ami, вы одевались в спешке, у вас галстук немного сдвинут. Разрешите! – Ловким движением он поправил мой галстук. – Вот так! Теперь пошли!
Мы поспешили через деревню и повернули у входных ворот. Пуаро остановился на минуту и печально посмотрел на прекрасный обширный парк, все еще блестевший в утренней росе.
– Такая красота… Между тем бедная семья погружена в печаль, убита горем.
Говоря это, он проницательно смотрел на меня, и я почувствовал, что краснею под его настойчивым взглядом.
Действительно ли семья убита горем? Велика ли печаль, вызванная смертью миссис Инглторп? И тут я понял, что в Стайлзе отсутствует эмоциональная атмосфера горя. Умершая женщина не обладала даром пробуждать любовь. Ее смерть явилась шоком, несчастьем, но не вызвала большого сожаления.
Пуаро, казалось, читал мои мысли. Он мрачно кивнул.
– Вы правы, – сказал он. – Не похоже, чтобы эту семью связывали крепкие кровные узы. Миссис Инглторп была добра и щедра к этим Кавендишам, но она не являлась их родной матерью. Голос крови… Всегда помните это – голос крови!
– Пуаро, – попросил я, – мне очень интересно, скажите, почему вы хотели знать, хорошо ли поужинала вчера миссис Инглторп? Я все время верчу эту фразу в голове, но не вижу никакой связи.
Минуту-другую мы шли молча.
– Я могу вам это сказать, – наконец ответил Пуаро, – хотя, как вы знаете, не в моих привычках объяснять что-либо, пока дело не закончено. Видите ли, нынешнее заключение состоит в том, что миссис Инглторп умерла от отравления стрихнином, предположительно оказавшимся в ее кофе.
– Да!
– Ну так вот. В котором часу был подан кофе?
– Около восьми часов.
– Значит, она выпила его между восемью и восемью тридцатью. Конечно, ненамного позже. Между тем стрихнин – яд быстродействующий. Его действие сказалось бы очень скоро. Возможно, через час. Но в случае с миссис Инглторп симптомы не проявлялись до пяти часов утра, то есть девять часов! Однако плотный ужин, принятый приблизительно одновременно с ядом, мог задержать его действие, хотя и не настолько. И все-таки подобную возможность нужно иметь в виду. Но, судя по вашим словам, миссис Инглторп за ужином ела очень мало, а симптомы тем не менее не проявлялись до раннего утра. Странное обстоятельство, друг мой. Может быть, его объяснит вскрытие. А пока это следует запомнить.
Когда мы приблизились к дому, нас вышел встретить Джон. Лицо у него было осунувшимся и усталым.
– Это ужасное происшествие, мсье Пуаро, – сказал он. – Гастингс объяснил вам, что мы заинтересованы в том, чтобы не было никакой огласки?
– Я прекрасно понимаю.
– Видите ли, пока это всего лишь подозрение. Ничего определенного.
– Совершенно верно. Обычная мера предосторожности.
Джон повернулся ко мне и, вынув портсигар, зажег сигарету.
– Вы знаете, что этот тип Инглторп вернулся?
– Да. Я его встретил.
Джон бросил спичку в соседнюю куртину цветов. Это было слишком для чувств Пуаро! Он достал злосчастную спичку и аккуратно до конца ее сжег.
– Чертовски трудно решить, как к нему относиться, – продолжил Джон.
– Эта трудность просуществует недолго, – спокойно заявил Пуаро.
Джон выглядел озадаченным, хотя вполне понял значение такого загадочного замечания. Он подал мне два ключа, которые ему передал доктор Бауэрштейн.
– Покажите мсье Пуаро все, что он захочет увидеть.
– Комнаты заперты? – спросил Пуаро.
– Доктор Бауэрштейн счел это желательным.
Пуаро задумчиво кивнул:
– В таком случае он вполне уверен в своем предположении. Ну что ж, это облегчает нашу работу.
Вместе мы отправились в комнату, где произошла трагедия. Для удобства я прилагаю план комнаты миссис Инглторп и расположение в ней основной мебели.
Пуаро запер дверь изнутри и приступил к детальному осмотру. Он переходил от одного предмета к другому с проворством кузнечика. Я остался стоять у двери, боясь уничтожить какую-нибудь важную улику. Пуаро, однако, не оценил моего терпения.
– В чем дело, друг мой? – воскликнул он. – Почему вы там стоите… как это у вас говорится? Ах да! Почему застряли в двери?
Я объяснил, что опасаюсь уничтожить какие-либо важные следы.
– Следы? О чем вы говорите? В комнате побывала чуть ли не целая армия! Какие теперь можно найти следы? Нет-нет! Идите сюда и помогите мне в поисках. Я поставлю сюда мой чемоданчик; пока он мне не понадобится.
Пуаро поставил свой маленький чемоданчик на круглый столик у окна. Крайне опрометчиво! Незакрепленная крышка стола накренилась, и чемоданчик сполз на пол.
– Ну и стол! – воскликнул Пуаро. – Ах, друг мой, можно жить в большом доме и не иметь комфорта!
