и лениво переговаривались.
За стол сели в половине одиннадцатого. Ели, говорили по очереди тосты, чокались и вспоминали, что происходило в этом году.
А потом куранты, пиликающие от поздравительных сообщений телефоны, уборка со стола на скорую руку: еда в холодильник прямо в мисках, грязная посуда в посудомоечную машину, тщательные сборы, чтобы не замёрзнуть, и выход на улицу.
Ветра не было, и мороз за щёки больно не щепал, с разных сторон доносились звуки салютов, и, взяв от дома хороший старт, они как-то незаметно дошли до горки. В темноте определить, насколько она безопасна было трудно, поэтому Костя был отправлен кататься вместе с сыном. А потом и Катя к ним присоединилась.
Покалечиться не покалечились, но домой поехали на такси, и в начале четвёртого уже сладко спали в своих постелях, не вспомнив о подарках под ёлкой.
А через четыре дня Костя предложил жене заняться благотворительностью.
То есть деньги то они как бы одолжат, и те им вернутся, но это произойдёт нескоро и заверенной у нотариуса долговой расписки не будет, поэтому и 100 % уверенности в возврате нет.
Тратиться муж был готов на брата жены.
И не по большой дружбе с шурином, а чтобы Катя не хмурилась, думая о матери.
Супруги всегда жили по своим средствам, не забывая откладывать.
Тьфу, тьфу, тьфу, в последние годы аварий и других крупных неприятностей на их долю не выпадало, поэтому накопления у них всегда имелись.
Отвезя сына в первый класс на новом автомобиле, за следующие пять лет они смогли скопить кругленькую сумму. На гречке и голых макаронах не сидели и раз год хотя бы на недельку куда-нибудь ездили, если не к морю и солнцу, то к лечебной водице и свежему воздуху. Но и деньги на них с неба не падали, оба работали, особенно Катя старалась после декрета и многочисленных больничных проявить себя, зарекомендовав хорошим специалистом, заслуживающим своё место и способным расти дальше.
Так вот о сумме.
С ней нужно было что-то решать. Вариантов было несколько, и все были по-своему значимыми и могли изменить их жизнь, поэтому всё растянулось на несколько месяцев, и суть обсуждения стала известна близким пары.
Когда, наконец, они определились и быстро выбрали строящийся жк, в котором купят студию, Екатерина, не откладывая, начала оформлять на себя кредит, пользуясь всеми дозволенными привилегиями банковского работника. Возраст позволял взять ипотеку на двадцать пять лет, но кредит в её положении был выгоднее, пусть и придётся затянуть пояса на следующую пятилетку. Уже осмотрев с мужем почти достроенный дом, близнец которого, где и будет располагаться их новая квартира, пока находился на стадии котлована, Катя сообщила матери, чем они заняты.
— Вы уже дом выбрали? Когда? Почему не сказала?
Указывать, что она самостоятельный человек и докладывать родителям о всех своих действиях и спрашивать на них разрешения не обязана, взрослая дочь не стала.
Хочется маме быть в курсе дел? Кате не жалко. Она ей всё расписала и совета спросила так, будто окончательное решение ещё не приято, и они могут выбрать квартиру в другом районе.
— Вы же только думали, тратить деньги или вкладом оставить.
— В воскресенье в обед ещё думали, а к вечеру решили. А что?
— Если вы свою квартиру менять не собираетесь, зачем вам ещё одна? Эти деньги можно потратить на жильё, в котором кто-то будет жить.
— В нашей тоже будут жить. Дом в любом случае сдадут, если не через год, то через три. Поставим сантехнику, наклеим обои и будем сдавать, пока Сашка не выучится.
— У вас есть, где жить, у Саши комната своя, а Петя с Дианой по съёмным углам живут. Если бы вы им эти деньги дали, они бы смогли в ипотеку себе квартиру купить. Так бы у вас всех был свой дом.
— Мам, мы не подарим свои деньги Пете.
— Не дарите. Ты наш ребёнок, мы с отцом вам насобирали, чтобы вы с Костей квартиру купили, а сейчас папа машину чинил, я зубы делала, у нас денег нет, а цены на жильё в два раза выросли.
Женщина ещё многое сказала, посетовав о том, как ей тяжко от того, что на смогла быть хорошей матерью, ведь только её старшенькая обеспечена, а младшенький вынужден снимать чужие квартиры. Она ещё и приписала Петьке познания женской и семейной психологии, сказав, что он не переезжает к ним, потому что не хочет, чтобы Диана ссорилась со свекровью, толкаясь в одной кухне. Ну да. Это же единственная причина, почему женатый двадцати восьмилетний сын живёт с женой вдвоём, а не переезжает к родителям в свою комнату, которую первые тринадцать лет своей жизни делил со старшей сестрой!
Мама гладко стелила, ничего не требуя, но взывая к родственным чувствам и ответственности старшей сестры за младшего брата. Катя знала, что мама больше печётся о Пете и не ревновала её к нему, но тут сорвалась. Она не стала напоминать, сколько денег подарила маме в день рождения «на зубы», сколько родители потратили на свадьбу Пети с Дианой, соревнуясь со сватами, и сравнивать 200 тысяч, выделенные ей пятнадцать лет назад, с тем, сколько они с Костей смогли отложить, но и одного неудобного вопроса было достаточно:
— Вы тогда сказали, что это подарок на свадьбу. А теперь я эти деньги отработать должна, купив Петьке квартиру?
После этого мать и дочь не разговаривали месяц.
Катя звонила отцу, но в гости не приезжала.
А когда общение родных женщин возобновилось, купленная студия повисла между ними стеклянной стеной, и каждая считала себя правой в своей обиде.
Сдача дома затянулась, а Катя признала, что могла бы помочь брату, если бы они с Костей купили вторичку. Тогда бы Петя мог жить там и обустроить свой быт, зная, что ближайшие десять лет его не попросят съехать. Но крохотная однушка в нормальном районе стояла дороже, чем коробка, что будет сдана в черновом варианте, плюс за счёт арендной платы хотелось погашать часть долга банку, а с родственников полную сумму не возьмёшь. Да и не полную тоже, мать бы за сердце схватилась, услышав, что Петя должен платить что-то выше коммуналки.
Что сделано, то сделано. Катя поступила так, как было оптимально и удобно для её семьи, состоящей из мужа и сына, а не других родственников. К тому же у родственников и без неё всё в порядке. Диана полгода назад родила Пете сына, и они уже занимаются оформлением ипотеки при участии
