– Вот об этом тоже стоит поговорить, – Миха налил себе воды.
Вода неуловимо отдавала травами, и он так и не решился сделать глоток. Параноиком становится по ходу.
– Ты знаешь, куда идти?
– Туда, – Ица указала пальцем на стену. Правда, в стене имелось окно, а за ним открывался вид на крепостную стену. И уже там, дальше, расстилались поля с лугами.
– А конкретней?
На него поглядели с укоризной. Ну да, откуда ей знать-то.
– Надо карты попросить.
Должны же быть здесь карты окрестностей. И если конкретную точку она вряд ли укажет, то можно хотя бы глянуть, чего ждать.
– Ты тут? – дверь открылась без стука и Джер вошел. Огляделся. Вздохнул. И поинтересовался: – Помрет?
– Надеюсь, что нет.
– И я надеюсь. Маг пригодится. Я… тут посижу, ладно?
– Что случилось?
– Матушка случилась, – Джер поморщился. – Пристала с этой женитьбой. А я не хочу!
– Никто не хочет.
– Тут мир скоро рухнет, а она про женитьбу, наследников… какие наследники… хотя нет, я понимаю, все понимаю. Но вот не вовремя! И не только она же ж. Такхвар тоже бубнит, что мой долг то да се, что прервется род де Варренов, если вдруг что. Но никуда ж не прервется он. Вон, у отца еще сыновья есть. Пусть даже братец мой свихнулся, но другие-то остались. И матушка их воспитает.
– Думаешь?
– А куда ей деваться-то? Или объявить себя этим… ре… ри…
– Регентом?
– Вот, точно. Или возвращаться к отцу. А тот, думаю, не обрадуется. Очень.
Ну да, с учетом, что недавно у него на одного сына меньше стало. И баронесса в том приняла самое активное участие. Такого не простят.
– А ты что скажешь? – поинтересовался Джер и с надеждой.
Миха поглядел на магов. Надо же, тихонько так лежат. И Винченцо хрипеть перестал, но дышит. Вон, грудная клетка поднимается и опускается. Поднимается… надо бы позвать кого, чтобы отерли.
Или не надо?
Миха поднялся и потрогал лоб. Жар уменьшился? Или это просто кажется? Принимает желаемое за действительное?
– Скажу, что тут только тебе решать. Твоя матушка определенно не желает тебе зла, но и добром такого наворотить можно, что вовек не разгребешь. Жениться или нет – решай сам. И на ком. И когда тоже решай сам. Может статься, что скоро все это станет неважным. А может и не статься.
– Как-то из тебя советник не очень.
– Я и не стремлюсь.
Точно спадает. И дыхание выравнивается. И глядишь, не помрут. Не то, чтобы сильно жаль, но вот, чуялось, что туда, куда они попрутся мир спасать – а отвертеться от высокой чести вряд ли выйдет – маги лишними не будут.
– Только, если вдруг надумаешь, не на кузинах.
– Матушка сказала, что ты преувеличиваешь. И вообще, что дикарь может знать о благородных браках.
– Действительно.
– А кузины – единственные наследницы своего отца. И как их муж я смогу претендовать на земли и замок.
– Претендовать – сможешь. Кто ж тебе запретит.
Джер чуть поерзал. И покраснел.
И буркнул.
– Договаривай уже.
– Претендовать – это одно, а получить – совсем другое. Вот где этот замок находится? Далеко?
– Недели две, если верхом.
– И земли там, так?
Джер кивнул.
– И скажи, как управлять ими собираешься?
– Ну…
– Или оборонять? Ты сам только-только за стенами отсиживался, а опять захотел? Или думаешь, там не найдется желающих на такой кусок? Да, пока не знают, что хозяин… слегка умер.
– Мой дед…
– Который отправил сюда своего сына и твоего, стало быть, дядюшку, чтобы тот принял наследство твоего отца? И научил тебя правильно жить? Даже если вдруг помрешь в процессе? Думаешь, стоит полагаться на помощь этого человека?
– Нет, – выдохнул Джер.
– У тебя просто-напросто нет людей. Тебе и этот замок не удержать, сунься сюда кто-то посерьезней твоего дядюшки.
К примеру, маги, решившие, что лишних наследников стоит убрать, даже если эти наследники пребывают в далях дальних. Оно ж и правильно. Сегодня дальние, завтра и ближние уже.
– Маги вот, то ли выживут, то ли нет. То ли можно им верить, то ли нет. То ли останутся, то ли завтра решат убраться куда-нибудь… это отвлекаясь от огненного дождя, грядущего мора, нашествия нежити и иных напастей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Джер задумался.
– Откусить кусок от пирога можно, это да. Весь вопрос в том, как бы им не подавиться, – закончил Миха и, когда маг дернулся, положил руку на его грудь.
Сердце билось и, кажется, ровно.
Да и жар, пусть ощущался, но не такой. Определенно, не такой.
– Воды подай, – он подхватил Винченцо под спину и поднял. Джер молча подчинился. А вот поить пришлось едва ли не силой. Маг пытался глотать, но вода выливалась изо рта, стекала по груди и шее, мешаясь с потом, отчего-то темным.
Но Миха был упрям.
А когда вода закончилась, просто отер мага тряпкой, что попалась под руку.
– Мама… говорит, что… маги могут отправить големов. Ну, туда, к замку. И наемников тоже.
– Могут. А могут и не отправить. У магов свои проблемы. И если вдруг с ними что-то да случится, то проблемой станут уже големы вместе с наемниками. Так что лучше пусть урожаем займется. И уборкой. А то там, в подвалах, бардак полнейший.
– Я ей тоже так сказал.
– А она?
– Она… мне кажется, что она слишком увлеклась. Она думает, что раз мы одержали победу, то…
– То теперь все можем?
– Да.
– Пройдет. Она умная женщина. Во всяком случае, показалась такой.
Ица зевнула и сказала:
– Женись.
– И ты туда же! – возмутился Джер. – И вообще ты моя невеста! И если я на ком должен жениться, то на тебе! А ты еще маленькая.
– Я найду. Жену. Тебе. Пока я расти, – Ица глядела серьезно. – Кровь хорошая. Хранить. Здесь. Если крови нет, то плохо.
– У меня братья имеются.
– Покажешь.
Тихо протяжно застонал маг. И выдохнул. А потом открыл глаза и уставился в потолок. Интересно, можно считать, что эксперимент с исцелением завершился удачно?
Ирграм дремал.
В последние дни он пребывал в этой вот странной полудреме, сквозь которую слышал и чувствовал все. И он мог бы с легкостью смахнуть оковы сна.
Но зачем?
Подвал, который ему предоставили, находился под землей, хотя и не так глубоко, как мог бы. Под ним были и другие, темнее.
Теснее.
Интересней. И возможно, когда-нибудь Ирграм решится заглянуть в них.
В этом же сухо.
Сюда принесли кровать. И еще пару свежих матрацев. Простыни. Пуховые одеяла. Подушки. Пол посыпали толстым слоем соломы. Она как-то скрадывала сырость, а еще в солому подмешали трав, и в подвале довольно приятно пахло.
Дверь не заперли.
Доверие?
Скорее приказ. Чей? Разве это важно? Главное, что Ирграм исполнил данное мешекам обещание. Привел. Нашел. А остальное… остальное пусть сами.
Да, да, только сами.
Интересно, что в этой полудреме все чувства его обострялись. Он слышал людей, и тех, что прохаживались по коридору. Чей-то вой, стенания.
Разговоры.
Стук сердец. Тихий шелест крысиных хвостов. Писк.
Много-много звуков. И запахов не меньше. А вот зрение тоже изменилось. Мир будто выцвел, зато теперь Ирграм четко улавливал движение, даже с закрытыми глазами. Вот кто-то тронул солому.
И он замер.
Сон слетел моментально. Крыса? Тонкий хвост мелькнул меж стеблей. Крыса двигалась осторожно, принюхиваясь, то и дело останавливаясь. Она была готова бежать при малейшей угрозе.
Ирграм повел носом.
От крысы пахло болезнью и кровью. И… и рот наполнился слюной. Ему действительно…
Вот показалась острая морда, чтобы исчезнуть. Снова хвост мелькнул. Она кралась к столику, на котором остался кусок хлеба и какие-то миски. Человеческая еда давно уже утратила вкус. И тело требовало иного.
Крысу?
Серьезно?
Нить слюны поползла по щеке. А крыса опять остановилась. Она приподнялась, высунув не только уродливую голову, но и шею, и тощую, плешивую спину.
