– Кто ты? – эхом отозвался он.
– Гость.
– Здесь? Внизу? – человек хихикнул, но тотчас зажал рот руками. – Ты выбрался? Как ты выбрался? Помоги мне! Помоги! И я помогу тебе!
– Как?
Ирграм вообще не был уверен, что кто-либо в мире способен помочь ему. Как и не был уверен в том, что нуждается в помощи. Кем он был? Человеком? Слабым, никчемным, зависимым от милостей господина существом. Теперь же он… свободен?
Странная мысль.
Неудобная. И в то же время безумно привлекательная.
– Я… я знаю выход! Здесь есть! Недалеко! Отец показывал… отец меня любил! Да, меня любил! Я должен был стать бароном, а не этот… давно следовало шею свернуть, но отец слово дал! А еще обещал, что найдет способ, что сумеет…
Человек говорил быстро, захлебываясь собственной слюной.
– Но я знаю, знаю… тут есть тайный ход… какой замок и без тайного хода? Ты вышел? Но только из камеры, а отсюда самому не выбраться. Без меня.
– Имя, – поинтересовался Ирграм, уточнив. – Твое.
– Имя? Имя, имя… не помню! – взвизгнул человек. – Я не помню! Открой дверь! Открой!
Он затряс решетку, а потом замер.
– Украл… он украл мое имя! И замок! Все украл! Воры, воры… обманщики… мама обещала, отец обещал… обманули… все обманули.
Ирграм приблизился еще немного.
В темноте не разглядеть лица. Разве что кожа бледная, и глаза кажутся темными провалами.
– Ты… ты кто? – человек будто очнулся.
– Ирграм, – терпеливо повторил Ирграм. – Я пришел тебе помочь.
– Да?
– Конечно.
– Они меня заперли! Там! – он просунул руку сквозь прутья, указав в темноту. – Сидел, сидел… темно и страшно. Крысы одни. Ненавижу крыс. А ты?
– И я, – Ирграм сглотнул слюну. Нет уж, крыс он жрать не станет. Это как-то унизительно даже.
– Вот… я хотел убежать. Знаешь как? У меня пояс есть. На шею и раз… и все… они бы не достали… пытать меня вздумали! Меня! Я ведь барон! Наследник! А они пытать.
Кажется, степень разумности заключенного Ирграм несколько преувеличил.
– А я сбежал бы! Почти! Но они… они поймали! Опять.
– Сволочи.
В конце концов, заняться было больше нечем, так отчего не побеседовать с безумцем. Ко всему, если здесь и вправду имеется тайный ход, в чем Ирграм несколько сомневался, то стоит поискать его.
– Вот, вот… посадили… сюда. Чтоб все видели. В клетку. Сказали, тут я ничего не смогу. А смогу! Смогу! Вот им, вот! – он затрясся и заплясал, и завыл с переливами, совершенно по-звериному.
На вой его дверь где-то там, наверху отозвалась скрипом, и Ирграм поспешно отступил в темноту. Спускался Навис уже один, пусть и при факеле, который горел ярко. Но от двери отходить человек не стал, он наклонился, поднял с земли что-то, чем и швырнул в клетку.
– Эй ты, – крикнул он, и голос отразился от стен, пошел гулять по коридору. – Заткнись!
Безумец послушно замолчал и, упав, съежился. Он поспешно отполз в самый центр клетки, где и замер, обняв себя руками.
Навис же подошел ближе. И снявши с пояса меч, пару раз ударил по прутьям.
– Вздумаешь буянить, знаешь, чего будет, – сказал он. И резко повернулся, ткнувши факелом в темноту. Но та лишь вяло качнулась, распустив стаи теней. И Навис проворчал. – Примерещится… тут… сиди тихо, ясно?
Пленник не отозвался.
А Ирграм стоял, глядя, как уходит стражник. Двигался тот медленно и руки с меча не убирал. Странно, но Ирграм знал, что вытащить меч стражник не успел бы. Что он, Ирграм, быстрее.
И сильнее.
И…
Он сглотнул слюну. Убивать разумных? Нет… не сейчас… то есть, Алеф это заслужил, а вот остальные… Ирграм пока не готов.
Пока.
Навис ушел. Но пленник не сразу решился пошевелиться. Вот он вздохнул и, встав на корточки, подполз к решетке.
– Ты здесь? Я слышу, что здесь.
– Как? – Ирграм вышел из темноты.
– Не знаю. Тут… глаза болят, ничего не видят. Но слышу. Крыс слышу. Их вот тоже. Тебя. Ты другой. Холодный. И тихий. Но все равно слышу. Я умный!
– Умный, – заверил Ирграм. – И выход знаешь. Знаешь ведь?
Пленник поспешно закивал.
– Я открою дверь, а потом мы уйдем, хорошо?
Замок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тяжелый. Навесной. Слегка проржавевший, но еще надежный. Ирграм погладил его. Прислушался. Силы почти не осталось, но вот того, что есть, хватит. С замком он справится. Да и… пальцы сомкнулись на дужке, и металл поддался. Надо же… надо изучать новое тело.
Способности.
Надо…
Замок с хрустом разломался. И дверь открылась. К счастью, беззвучно.
– Погоди, – человек метнулся вглубь клетки и принялся сгребать грязную солому. Её он прикрыл драным одеялом. – Не найдут… не поймут. Мы уйдем.
Он спешно зажал рот руками и вывалился, обдав Ирграма вонью своего тела, смрадным дыханием, от которого глаза заслезились.
Но Ирграм выдержал.
– Куда?
– Что ты… такое?
– Тебе так хочется поговорить?
– Нет, нет… я… идем… я уйду… и приду! И все увидят, кто истинный хозяин. Я – барон де Варрен…
Ирграм прикрыл глаза. Сложно ждать от сумасшедшего адекватности. Но пленник отряхнулся и, вцепившись в плечо – а пальцы у него оказались на диво крепкими – забормотал.
– Третья… третья камера… там, идем… идем.
Сам он шел с трудом, явно подволакивая правую ногу. И дыхание тотчас сделалось громким, а после третьего шага человек вовсе закашлялся. И Ирграм даже испугался, что кашель этот будет услышан.
Но нет.
Третья камера по счету была вовсе даже не третьей, или же считать надо было не от начала, или же вовсе нумеровали их каким-то хитрым способом, известным лишь де Варренам.
Но камера была.
И дверь дубовая, её запирающая. И внутри-то – темень, но в этой темени человек зашарил руками.
– Камень… надо камень… теплый камень. Прочие – холодные, а этот теплый.
В камере было чисто и пахло лишь слегка камнем да плесенью. Пленник шарился, Ирграм думал, что, возможно, стоило бы просто подняться по лестнице.
Правда, он в упор не помнил, что за нею, но… он ведь не пленник?
Или все-таки?
– Теплый, теплый… кровь де Варренов, – человек попытался укусить себя за руку. – Кровь! Кровь нужна! Де Варренов!
Заклятый ход? Разумно.
Ирграм молча полоснул когтем по запястью, и пленник захныкал. Правда, при этом он поспешно принялся мазать кровью стены. И… да, движение силы Ирграм ощутил за мгновенье до того, как с тяжким судорожным скрипом сдвинулась с места стена.
Из подземелья пахнуло сыростью.
И тьмой.
С писком ринулись прочь крысы, явно обжившие тайный для людей ход. И де Варрен захихикал уже во весь голос.
– Видишь! Видишь, я не лгу! Я никогда не лгу!
– Молодец, – похвалил его Ирграм. – Идем.
И первым ступил в темноту. Правда, замер, запоздало вспомнив, что подобные ходы часто таили в себе опасность. Но нет, ничего. Тот, кто обустроил ход, все же не был магом.
– Пусти! Я первым! Я пойду! Я! Я главный! Я барон! – пленник протиснулся мимо Ирграма, при том едва не сверзшись со ступеней.
Пришлось поймать за космы и придержать.
– Не спеши. Как дверь закрыть?
– Сама. Сама закроется! Надо идти! Не поймают, не поймают… я сбежал! Я умнее!
– Умнее.
– И сильнее!
– Еще бы.
Сложно с людьми. И, пожалуй, именно этот уже не так и нужен. Ход прямой. И вряд ли есть в нем еще ловушки. Да и заблудиться сложно. Впрочем, пусть еще поживет. Мало ли. Старые замки таят немало тайн. А убить безумца Ирграм всегда успеет.
Тот же шел, все так же подволакивая ногу, слегка поскуливая, ругаясь с кем-то, одному ему известным. Он иногда останавливался и принимался махать руками, либо же бормотать что-то вовсе уж неразборчивое. А потом, словно спохватившись, шел дальше.
Вниз.
И еще ниже.
И кто бы ни обустроил этот ход, он не обошелся без помощи магов. Человек бы обыкновенный не сумел бы пробиться сквозь толщу каменной породы. Ход был узким, извилистым. Порой путь преграждали известковые пики, что сползали по стенам либо же с потолка. Под ногами хрустели иные.
