это только начало, пробный камень перед тем, как целью станут другие, более влиятельные сановники: Делвин-Элидир, Адемар, Аллар и Ренар-Амоди. Они слишком близки между собой, и тень, упавшая на одного, неизменно коснётся и остальных.
Марк резко сел и, почувствовав боль в шее, невольно коснулся рукой гладкой повязки, наложенной тюремным лекарем. У де Полиньяка вряд ли были столь амбициозные цели, как заместить своими сторонниками ближайшее окружение короля. Изрядно поредевшая последнее время партия войны не имела в настоящий момент явного лидера. Теперь, когда коннетаблем в обход графа де Бове стал граф де Полиньяк, следовало ожидать, что между ними возникнет соперничество, а значит, в этих условиях де Полиньяк, как разумный военачальник, не решится вести войну на два фронта. Наиболее вероятным было, что он действительно опасался ответственности за преступление, случившееся под его кровом, и пытался любой ценой найти другого виновника. Может быть, в этом случае всё не так страшно, потому что после того, как маркиз де Лианкур очнётся, он сможет сказать, кто пытался его убить, или, во всяком случае, подтвердит, что это был не его внук.
Марк закрыл глаза, чтоб лучше вспомнить, что он тогда видел. В грудь деда слева был воткнут кинжал. Это был красивый парадный базелард с изящной рукояткой, отделанной пластинами отполированного обсидиана, заключённого в тонкую сетку из золотого литья. Из-за своего церемониального значения его клинок был короче обычных клинков такого типа. При этом, когда Марк зажимал рукой рану, часть клинка оказалась между его пальцами, значит, кинжал вошёл в тело не так глубоко, к тому же, он находился ближе к подмышке и, скорее всего, не задел сердце или крупные кровеносные сосуды.
Неожиданно Марк напрягся. Кинжал в ране со всей ясностью всплыл перед его внутренним взором. Он, наконец, обратил внимание на наклон рукоятки, который показался ему необычным.
— Он был левшой… — пробормотал Марк, поняв, что его смутило. — Такой удар мог нанести только левша, судя по отклонению рукоятки вниз, он был ниже деда, но тот довольно высок. К тому же клинок вошёл не прямо в тело, а с наклоном, возможно, наткнувшись на ребро. Может, дед пытался отклониться или ухватился за рукоятку, помешав ударить в сердце? В любом случае, это был левша.
Марк попытался припомнить, не является ли левшой де Полиньяк, но потом покачал головой. Даже если это он хотел убить маркиза де Лианкура, ему незачем было делать это самостоятельно. У него под началом собственная небольшая армия, не говоря уж о том, что он мог нанять для этого дела какого-нибудь профессионального убийцу, каких в Сен-Марко немало.
— Да и зачем ему это? — пробормотал Марк и снова лёг.
Что ему вообще известно об этом де Полиньяке? Во времена Армана его не было при дворе. Он был призван под знамёна Сен-Марко королём Ричардом, как и многие другие военные аристократы. Его отряд шёл с армией до восточных скал, стоял под стенами луара Синего Грифона и вернулся с поражением в столицу. Он не снискал славы и, возможно, счёл себя обиженным тем, что король предпочёл мир с алкорцами тому, что такие вояки называют «доброй войной». После окончания похода он, в отличие от других военных баронов, не покинул Сен-Марко, остался при дворе и постепенно примкнул к партии войны. Он, кажется, ни в чём себя не проявил, кроме громких речей и присутствия на сборищах воинственно настроенных придворных. Марк больше ничего не знал о нём. За настроениями при дворе следил де Грамон, а барон де Сегюр ведал тем, что случалось за дворцовыми стенами. И теперь Марк понятия не имел, с чего бы графу де Полиньяку покушаться на жизнь его деда и пытаться подвести его самого под топор палача.
Так он лежал в тишине и темноте, не в силах уснуть из-за одолевающих его тревожных мыслей, когда за дверью камеры послышались шаги нескольких человек, и в замке камеры проскрежетал ключ. В комнату вошёл тюремщик и поставил на стол застеклённый фонарь, после чего поклонился какому-то человеку в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном и вышел, прикрыв за собой дверь. Человек направился к креслу, на ходу снимая с головы капюшон.
— Ваше… — начал Марк собираясь вскочить с кровати, чтоб отвесить королю поклон, но тот отмахнулся.
— Сиди. Как ты себя чувствуешь?
— Неплохо, — ответил Марк, наблюдая как Жоан присел в кресло и, отодвинув от края фонарь, облокотился о стол. — Тюремных лекарей набирают из военных хирургов, потому они очень хорошо обрабатывают раны.
— Тебя накормили?
— И весьма сытно, — кивнул Марк. — Мне не на что жаловаться.
— Обстановка довольно скудная, — заметил король, осматриваясь по сторонам.
— Это куда лучше камеры, в которой меня держали алкорцы.
— Чёрт, Марк, — голос короля внезапно стал обиженным, — ну почему это всё всегда происходит именно с тобой? И это за несколько дней до твоего дня рождения! А я уже приготовил тебе подарок!
— Мне жаль, что я снова огорчил моего короля, — вздохнул Марк.
— Ладно, — Жоан, наконец, повернулся к нему и произнёс: — Я пришёл не только для того, чтоб проведать тебя, Марк, и выказать свою обиду. Я принёс тебе весть, которую мой долг велит мне передать тебе лично. Мне жаль, друг мой, но маркиз де Лианкур скончался час назад, о чём известил меня прибывший из его дома кавалер Шарбо.
— Он умер? — не веря своим ушам, переспросил Марк, и при этом почувствовал, как на его глаза навернулись слёзы. — Вы уверены, мой господин? Но ведь рана была неглубока, клинок прошёл наискось и не задел сердце!
— Я сожалею, Марк, — с сочувствием произнёс Жоан, — но он был уже немолод. Я знаю, что ты был искренне привязан к нему.
— Я любил его, мой король, — прошептал Марк. — Только сейчас я понял, как сильно я его любил.
— Я соболезную твоей утрате, но призываю тебя скрепить сердце и отложить скорбь на более благоприятное для неё время. Смерть маркиза де Лианкура всё осложнила. Теперь он не сможет указать на настоящего убийцу и оправдать тебя. Более того, теперь речь идёт об убийстве, убийстве коннетабля, хоть и отошедшего от дел, но человека заслуженного и известного, верного вассала и союзника королей Сен-Марко. И теперь это дело должно быть расследовано особенно тщательно, убийца найден и предан суду. Ты понимаешь, о чём я?
Марк кивнул, поспешно вытирая слёзы.
— Я понимаю, о чём вы, ваше величество, — кивнул он.
— Граф де Полиньяк, взявшийся за это дело, уже доказал свою полную некомпетентность, при этом я не могу поручить это
