сталью. Они были созданы удерживать огромную структуру здания целой даже при сильнейшем землетрясении. Ленточная оболочка была ударопрочной. Понадобился бы залп из энергетической пушки среднего класса, чтобы просто ее поцарапать.
Двадцать два этажа напичканы охраной, около сотни частных охранников и несколько автоматических турелей. Все стандартные игрушки успешной семьи потомков, готовой защищать свою территорию.
Матиас направил шаттл к башне.
— Раз уж ты хочешь минимизировать потери, то у тебя есть план?
— Насколько ты хороший пилот?
* * *
У этой женщины не все дома.
Матиас осторожно повернул джойстик управления, опустив шаттл еще на шестьдесят сантиметров. Он расположил корабль немного выше двадцать третьего этажа здания Дейвенпорт, так, чтобы задняя часть шаттла была обращена к зданию и слегка наклонена к нему. Зазор между стальными лентами здесь расширялся, чтобы максимально раскрыть захватывающий вид на город, а камеры заднего вида показали Матиасу великолепный вид на солнечное стеклянное окно, и Хайдера Дейвенпорта за ним, развалившегося в кресле, его белокурая голова откинулась на подголовник. Мужчина спал.
— Приблизь для меня еще на двадцать сантиметров, — сказала Рамона сзади.
Он подвинул шаттл ближе. В метре от ленты. Это было настолько близко, насколько он осмелился приблизиться. Еще десять сантиметров, и ток, циркулирующий по металлу, приведет к короткому замыканию системы управления шаттла.
Это был идиотский план. Сначала ей придется преодолеть пространство между шаттлом и лентой, затем пятнадцать сантиметров стали, затем еще один пятидесятисантиметровый зазор до солнечного стекла, а затем ей придется прорезать себе путь через стекло толщиной в три сантиметра, и к тому же она должна будет быть молниеносно быстра, или она упадет навстречу своей смерти.
Экран на приборной панели показал, что Рамона направляется к хвосту. Она прижалась к перегородке, отделяющей каюту от грузового отсека. Ее глаза были сосредоточенными и спокойными.
Он просто не мог открыть дверь.
К сожалению, у них было всего три варианта. Первый — попросить о встрече. Не было никакой гарантии, что Дейвенпорты согласятся, а зная Хайдера, он будет тянуть столько, сколько сможет, чтобы собрать информацию. Они не могли позволить себе терять время.
Во-вторых, он мог приземлиться на крышу, уклоняясь от пушечного огня. Они могли бы вломиться внутрь, пробиться к офису Хайдера и получить то, что им было нужно. Это означало, что охранники Дейвенпорта умрут, защищая своих работодателей. Он давно решил, что относится к тому типу людей, которые не затевают драк. Он покончил с ними и никогда не опускался до неспровоцированного убийства. Их предки были безжалостными убийцами, но это было шесть поколений назад. Теперь и он, и Рамона были больше потомками, чем секари, и то, как она хотела справиться с Дейвенпортами, подтвердило то, что он уже подозревал. Рамона без колебаний казнила бы своих врагов, но, если бы у нее был выбор, она предпочла бы избежать убийства. Жизнь была хрупкой и драгоценной.
Таким образом, оставался только третий вариант, озаглавленный «Открыть дверь грузового отсека». Он ненавидел третий вариант.
Должен был быть какой-то другой способ, какой-то выход, который не закончился бы тем, что Рамона упала с двухсотметровой высоты на землю, сломав каждую косточку в своем теле. Она была врагом, но это был действительно ужасный способ умереть. Если она разобьется насмерть, пока он управляет шаттлом, никто не поверит, что он не причастен к ее смерти. Это ввергло бы их семьи в войну.
Рамона глубоко вдохнула…
Он нажал на кнопку открытия грузового отсека. В корабль ворвался ветер, но он был наготове, и судно едва вздрогнуло.
Она рванула, белая полоса, и поднырнула, подняв руки над головой. Ее секо-лезвия вырвались из предплечий, раскинувшись, как два куска сияющего красного шелка. На долю секунды она выглядела как ангел в белом, парящий на пылающих кроваво-красных крыльях, а затем секо-поле превратилось в жесткие лезвия, и она, прорезав солнечное окно, прыгнула в отверстие.
Осколки янтарного стекла дождем посыпались вниз.
Он активировал автопилот, который запрограммировал несколько минут назад, вскочил со своего места, побежал к грузовому отсеку и перепрыгнул через проем. Земля разверзлась под ним далеко внизу, а затем он приземлился на роскошный пол из солеанской сосны в кабинете Хайдера.
Рамона стояла спиной к двери кабинета. Позади нее слегка дымилось то место, где она перерезала провода сигнализации, проходящие через дверь, заблокировав кабинет. Хайдер обрушился на нее смертоносным вихрем, сжимая в каждой руке по короткому мечу. Семья Дейвенпорт произвела на свет потомство с повышенной скоростью и координацией, а шквал атак Хайдера был таким быстрым, что Матиас едва мог уследить за ним невооруженным глазом.
Рамона превратила свои секо-клинки в круглые щиты диаметром пятьдесят сантиметров и скользила прочь от Хайдера, парируя его яростные удары в контролируемом безумии. Ее щиты растягивались и сдвигались по ее воле, создавая непроницаемый барьер между ней и нападавшим.
Матиас бросился через весь офис.
Хайдер развернулся к нему, предупрежденный своим боевым имплантатом, нанося удар, пока он поворачивался, но было слишком поздно. Матиас упал под ударом и ударил ногой, сбив Хайдера с ног. Хайдер удачно приземлился, согнулся и вскочил на ноги, обнаружив, что правый клинок Матиаса направлен ему в шею. Кончик замер в пяти сантиметрах от горла Хайдера.
Рамона выхватила меч из правой руки Хайдера.
— Не двигайся. — Ее голос был спокойным и обнадеживающим. — Мы просто хотим поговорить.
* * *
Хайдер бросил свой оставшийся меч на стол, скрестил руки и прислонился к нему. Стол задрожал и раздвинулся. Правая половина с глухим звуком упала на пол, отрезанная по диагонали.
Хайдер развернулся, чтобы посмотреть на него, и повернулся обратно, его лицо исказилось от отвращения.
— Черт возьми.
Рамона скрыла улыбку.
Матиас глянул на нее.
— Когда ты успела его разрезать?
— По дороге к двери. Я хотела его замедлить.
Хайдер уставился на них обоих. Чуть ниже среднего роста, он был сложен как гимнаст, плотный, сильный, с мощными руками и широкими плечами. Он происходил из старинной семьи, и планета наложила на него свой отпечаток еще до того, как
