— К нам на территорию тренировочной базы его отвезём, — принимаю решение.
— Ворон, я его в тачку не посажу. Он грязный! Ты лапы его видишь? — возмущается Мирон.
Пёс недовольно рычит и делает пару шагов назад.
— Я тебе химчистку оплачу, — обещаю другу.
— Ай! — взмахивает руками и роняет их обратно, шлёпая ладонями по бёдрам. — Хер с тобой, командир. Сам его уговаривать будешь или мне на руках отнести? — язвительно интересуется Мирон.
— Не надо на руках. Ты же видишь, он гордый, — улыбаюсь я.
Подхожу к тачке, открываю заднюю пассажирскую и свистом подзываю пса. Мы «договариваемся» с ним ещё минут десять, прежде чем он сам забирается в тёплый салон и втискивается на пол между сиденьем и передними креслами.
— Вот так вот, — довольно смотрю на усмехающегося Мирона.
Едем на базу через магазин. Берём псу миски, корм и везём его на новое место жительства. Высаживаем на закрытой территории, кормим и едем дальше.
— На хрен он тебе? — спрашивает Мирный.
— Не знаю, — веду плечами, глядя на серый город через стекло, покрытое моросью дождя. — Пусть будет, у нас там места до жопы.
— Как назовём? — улыбается друг.
— Пёс, — смеюсь я.
— Очень оригинально, — во всю ржёт Мирон.
Отпускает меня вроде всё, чем накрыло. И шарашит снова, как только я чувствую насыщенный запах лекарств и вижу людей в белых халатах. О том, что взглядом ищу совсем не ту женщину, выясняю, как только Мирон показывает мне жестом на полноватую блондинку.
— Уверен, что она, Мир? — переспрашиваю не в первый раз.
— Да ты задрал, Ворон! Она! Я на зрительную память никогда не жаловался, — злится он.
Всё внутри меня сопротивляется, а женщина идёт к нам, явно узнав Мирона.
— Добрый день, как вы себя чувствуете? — спрашивает у меня.
Моргаю, ещё раз внимательно её разглядывая. Образ никак не вяжется с тем, что я видел, пока пытался сдохнуть. Не верить Миру повода у меня не было ни разу, и я протягиваю женщине конверт, выдавливая из непослушного горла слова:
— Нормально. Спасибо, что вытащили.
Отмечаю её несколько странную реакцию на мою благодарность, будто неловкость проскальзывает в жестах, мимике, взгляде.
С чего, если это ты меня спасла? В жизни не поверю, что бабок никогда не брала. Все берут!
— Выздоравливайте, — дежурно отвечает женщина. Прячет конверт во внутренний карман форменной куртки и, кивнув мне, торопливо уходит.
— Мирный… ? — развернувшись к другу, взглядом задаю всё тот же вопрос: «точно она?!»
— Заебал, — вздыхает он. — Она! Поехали уже!
И мы практически до вечера мотаемся по делам. Моё ранение ноет, а повязка сильно ограничивает привычные движения, но я всё равно чувствую себя живым. На своём месте.
Мирон закидывает меня в «гнездо», а сам едет выполнять поручение. Я привычно закапываюсь в работу, получая от этого неимоверное удовольствие.
У меня телефон звонит. На экране максимально неожиданное имя, ведь обычно мужики звонят ему.
— Слушаю тебя, — принимаю вызов.
— Здарова, Ворон, — от одной интонации прозвучавшего в трубке голоса, волосы на затылке встают дыбом, а надрессированная на проблемы задница ловит вибрации будущих неприятностей. — Нам надо встретиться, — говорит чёртов Адиль Садер, торговец живым товаром. — Желательно сегодня.
Глава 8
Ворон
— Ты когда-нибудь позвонишь мне, чтобы просто выпить? — усмехаюсь, впиваясь напряжёнными пальцами в корпус мобильника.
— Одно другому не мешает, — идентичной усмешкой отвечает он.
— Окей. Давай, — скосив взгляд на наручные часы, прикидываю время, — в восемь встретимся у тебя в клубе.
— С меня лучший ром, — обещает Садер.
На этом и заканчиваем. Я сосредотачиваюсь на раскиданных передо мной бумагах, но личные тараканы сильно мешают думать. Наверное, выпить с Адилем — совсем неплохая идея.
Собираю документы в папку. Швыряю её в верхний ящик стола и, сдавив виски пальцами, закрываю глаза. При моей работе личные эмоции всегда должны быть под строгим контролем, только холодный расчёт, чтобы бить точно в цель. У меня нет права на ошибку, и, сделав вдох поглубже, я снова достаю бумаги из стола. Внимательно просматриваю каждый лист, сверяя с цепочкой людей и событий, выписанных мною по старинке в простой блокнот в кожаном переплёте.
Из офиса выезжаю ближе к семи, рассчитывая время на дорогу с учётом вечерних пробок, чтобы не опоздать. Всё это профдеформация, которую иногда не вывожу даже я, что говорить об окружении. Ещё одна причина, по которой в свои сорок шесть я все ещё один.
От этой мысли опять становится немного тоскливо, но я запихиваю её как можно глубже в себя. Отношения — теперь точно не моя история. Темп, в котором я существую, постоянные секреты, внезапные исчезновения без объяснений, пожалуй, смогла бы выдержать только одна зеленоглаза ведьмочка …
Женщина — это мужская слабость, его уязвимость. Я знаю, много раз видел, как из-за женщины мужиков ломают, ставят на колени. Сам не единожды делал так. Один из способов быстро получить желаемое.
Паркуюсь возле клуба с яркой неоновой вывеской. Охрана без вопросов кивает и пропускает меня в заведение мимо очереди. В просторном зале долбит что-то современное. На танцполе дрыгается молодняк, а на пьедесталах с шестами извиваются шикарные женские тела в сияющем белье. За барной стойкой пара молодых парней делают особенные яркие коктейли и улыбаются молоденьким посетительницам.
Качнув головой, сворачиваю в едва заметный административный коридор, не ощущая ни жалости, ни сочувствия к тем, кто уже завтра очнётся в чужой постели.
Толкнув дверь кабинета Садера, вламываюсь без стука.
Ухмыляясь, он ставит на стол бутылку обещанного рома и пару стаканов. Разливает алкоголь. Ударяемся бортами, выпиваем и жмём друг другу руки.
— Давно не виделись, — Ад ставит свой бокал на стол и откидывается на спинку кресла.
— После встреч с тобой проблем в моей жизни становится на одну больше, даже когда ты помогаешь. Сомневаюсь, что сегодня исключение, — дотягиваюсь до бутылки, сам разливаю нам ещё по порции рома и копирую позу Адиля.
— Звонить оказалось больше некому, — разводит он руками. — Клянусь, я перебрал все возможные варианты. Даже прошерстил клиентскую базу, но всё равно в итоге остановился на тебе.
— Озвучивай, — медленно смакую действительно очень хороший напиток, вязким, медленным теплом растекающийся по моим венам.
— Мои парни привезли девочку из тех, что мы собираем по всему миру.
— Очередная потеряшка? — усмехаюсь, вспоминая жену Руслана Грановского, которая как раз была куплена у Адиля.
— Типа того, — морщится Садер. — Сейчас покажу.
Звонит своему человеку, просит, чтобы привёл девчонку.
Развернув кресло, отталкиваюсь ногами от пола и откатываюсь в сторону, чтобы как можно лучше видеть вход. Мне всё это ни хрена не нравится, и чуйка усиленно скребётся внутри, обещая какую-то особенную задницу.
— Да пусти ты меня, обезьяна! — доносится вопль из коридора.
Подавившись глотком рома, очень вопросительно смотрю на Адиля.
В его кабинет буквально впихивают девчонку. Дикая, со сбитыми коленями, торчащими из порванных джинсов, стрижка тоже «рваная», короткая, самые длинные пряди едва достают до плеча. Глазищи огромные, пухлые губы приоткрыты, а ноздри агрессивно подрагивают от её сопения.
Девчонка дёргает на плечо сползшую растянутую кофту и впивается взглядом в меня.
— Ты, блядь, издеваешься?! — рычу, развернувшись к Садеру. — Сколько ей?
— Шестнадцать, — кидает мне паспорт.
Шаркнув им по столу, тяну к себе, открываю и вчитываюсь:
— Савицкая… Евдокия?! — смотрю на всё ещё сопящее недоразумение. — Лад-но, бывает. Савельевна. Закрой уши, — рявкаю на девчонку. — Сейчас взрослые дяденьки будут говорить очень неприличные слова, — цежу сквозь зубы, зло глядя на Адиля.
Но в ответ от неё я ощущаю лишь агрессию и лютое сопротивление, смешанное со страхом. Он имеет свой особенный запах. Знающие люди легко распознают его среди других. Мой опыт позволяет отфильтровать всё лишнее и уловить именно его.
