— Уведи её, — требую у человека Садера.
Адиль взмахом руки подтверждает приказ. Девчонка разворачивается и прихрамывая шагает к двери.
Так, блядь, знакомо, прихрамывая! Дежавю, чтоб его! Иришка моя вот точно так же хромала, а я не заметил тогда даже. Только её видел, всю целиком. А сейчас сразу заметил эту особенность у Дуни. Триггернуло.
Мы остаёмся с Садером вдвоём.
— Шестнадцать, мать его?! Ты серьёзно? — ору я, всё же выходя из себя. — Ты под меня подростка решил подложить?! На аукцион не годится, я правильно понимаю?
— Выслушай, — просит старый знакомый.
— Пиздец какой-то, — залпом допиваю ром из своего стакана и наливаю ещё.
— Я не собираюсь её под тебя подкладывать. И на аукцион её нельзя. Мелкая же. Внешность кукольная, если бы не нога. Да и характер… Всех моих парней тут заебала уже. Её некуда деть, Ворон. Просто на улице она быстро сдохнет со своим длинным языком и такой внешкой. Причём сдохнет крайне паршиво. Тебе ли не знать. В семью не вернуть. Пробили уже. Бабка умерла, а предки наркоманы, лишённые родительских прав. Из интерната сбежала.
— Верни её обратно. Проблема? — не понимаю я.
— Так снова сбежит, — хмыкает Адиль. — И вернёмся мы к варианту «сдохнет на улице». Была бы хоть не такой хорошенькой… не думал, что скажу такое, — невесело смеётся он.
— От меня тебе чего надо в данном случае? Я не занимаюсь подобными вопросами.
— Я знаю, как ты со стаей мажоров справляешься. Они же тоже трудные.
— Я их с детства знаю, Ад. И там пацаны. Стоп. Ты куда клонишь сейчас? — сжимаю стакан крепче.
— Забери её к себе, — просит он.
— Я, пожалуй, ещё выпью…
Наливаем, одним глотком осушаем. Не чокаясь, блядь! Как на похоронах.
— Ворон, её здесь оставлять нельзя. Ты про мои проблемы знаешь. И про мой бизнес тоже. У меня тут девственницы продаются на аукционах и девочки под богатых извращенцев ложатся. Где я её оставлю?
— За мой счёт хочешь свою карму подправить? — барабаню пальцами по стенке стакана.
— Тебе тоже её покормить не помешает. Забери девчонку. С пацанами познакомишь. У них подружки ничего такие. Про них я тоже слышал. И может, Люси поможет. Она ведь тоже была в интернате.
— Я никогда ни с кем не жил, Ад. Тем более с ребёнком. Я не муж, не отец. Я привык быть один. Я, мать твою, двадцать восемь лет один из своих сорока шести! Найди кого-то другого.
— Я же говорю, перебрал уже варианты.
Ещё раз открываю паспорт. Евдокия… Дунька, значит. А что, ей идёт. И внешка кукольная, Адиль прав. Не выживет она на улице. Растерзают.
По спине бегут мурашки сопротивления. Не моё это всё. Нет.
Хромает…
И что? Это охренеть какой аргумент! То собачку на улице подобрал. Теперь вот, девчонку!
— Завтра заберу, — вздыхаю, противореча сам себе и понятия не имея, что с ней делать дальше.
Глава 9
Ирина
От усталости слипаются глаза, но надо ещё добраться до дома. После смены занималась с одной парой. Заплатили хорошо. Вперёд за несколько занятий. Как раз на обувь Егору хватило. Там девушка восстанавливается после аварии с помощью реабилитации в бассейне. А муж её поддерживает. Очень тёплая пара и темпераментная. Всё у них обязательно получится. Я им помогаю научиться заново ходить, а они мне верить, что бывает в этом мире по-другому. Любовь, доверие, поддержка и забота. А мне просто не повезло.
Почти восемь вечера, а в автобусе на удивление немноголюдно, и даже удаётся занять место у окна. Кого же поблагодарить за такой подарок? Судьба сжалилась, не иначе. Губы сами собой кривятся в ехидной усмешке. Минут сорок ехать до дома, есть время перевести дух и настроиться на общение с мужем. Кто бы знал, как я не хочу, но разве моё мнение важно?
Кутаюсь плотнее в куртку, а точнее, прячусь от посторонних взглядов. Монотонный гул двигателя немного укачивает и успокаивает взвинченные до предела нервы. Что-то я в последнее время стала слишком дёрганой и уязвимой. Одна встреча с прошлым разрушила мою годами выстроенную оборону. Надо начинать строить сначала. Но сил на это требуется слишком много, а у меня их нет. Да и Ворон, словно специально, не желает исчезать.
Раненый твой вчера объявлялся, – шепчет коллега, пока мы переодеваемся после смены.
Ворон... Меня простреливает электрическим разрядом прямо в сердце. Шумно втягиваю носом воздух и прикрываю глаза, чтобы перетерпеть.
Благодарность передал.
Суёт мне конверт, но я даже не открываю и возвращаю обратно.
Оставь себе.
Мне от него ничего не надо. Пусть засунет свои деньги... Выжил и хорошо.
Уверена? – хмурится коллега и с сомнением тискает конверт.
Абсолютно.
Дождь, зараза, моросит целый день. Словно оплакивает мою судьбу вместо меня. В окно врезаются капли и медленно стекают вниз. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и прикрываю глаза. Сердце болезненно сжимается и пропускает удар за ударом. Мне казалось, я смогла забыть всё и справиться со своей потерей. Но старые воспоминания никак не получается затолкать обратно в дальний угол сознания. Чердак с приведениями. Столько лет я жила как-то, а теперь всё словно откатилось назад. Я не хочу. Не могу ещё раз пройти через этот ад даже мысленно.
В груди давит и обжигает от каждого вдоха. Физически ощущаю, как душа корчится в агонии и медленно умирает внутри меня. Как и всегда в этот день. Дата врезалась в память уже навсегда. Самый трагичный день в моей жизни. День несостоявшейся свадьбы с любимым мужчиной.
Моя сказка с плохим концом. Ворон обещал меня любить и защищать. Ровно до того момента, пока не лишил невинности. А потом не пришёл в ЗАГС. Конечно, я решила, что с ним что-то случилось. Ведь он не мог меня бросить. Идиотка такая... Прибежала к нему домой и даже пыталась спасти. Но соседка вернула меня с небес на землю. Рассказала, что Ворон собрал вещи и уехал. Вот так просто. Не сказав ни слова, бросил меня одну в том аду. Сгорать заживо без надежды на спасение.
Накрывает волной отчаяния. Всё эта чёртова дата и Ворон! Сжимаю кулаки, ногти впиваются в нежную кожу ладоней, оставляя глубокие вмятины. Больно так, что чувствуется, как в груди что-то рвётся. Каждый вдох опаляет внутренности.
Весь день я держалась. Пыталась отвлекаться. Гнала от себя даже малейшее упоминание о Вороне и нашем прошлом. А сейчас накрывает. Не справляюсь. Волна за волной лупит безжалостно, аж дышать тяжело. Задыхаюсь и открываю рот, как рыба, выброшенная на сушу. Надо срочно на воздух. Не могу терпеть. Резко вскакиваю и на ватных ногах иду к двери. Качает, словно пьяную, и люди неодобрительно косятся, но мне плевать на них.
Выхожу раньше на одну остановку. Ночной город с готовностью распахивает объятия. Шум, голоса, множество людей вокруг. Все куда-то спешат, торопятся, и только я не могу пошевелиться. Будто потерянная, оглядываюсь по сторонам и ощущаю, как горячие капли скользят по щекам. Реву. Отчаянно. Навзрыд.
Всё, что так долго удерживалось внутри, вырывается на волю, едва не пробивая насквозь. Меня ломает физически, но я знаю, что эту боль ничем ни успокоить, ни приручить. Невозможно договориться. Мы слишком давно с ней знакомы и хорошо выучили друг друга. Пока не опустошит, не разрушит, не уничтожит, она не утихнет.
Отхожу в сторону от тротуара, прислоняюсь к стволу ближайшего дерева и просто дышу. Часто и надрывно. Опаляя лёгкие прохладным воздухом. Пытаюсь справиться с грёбаными чувствами, что разносят внутренности в щепки. Нужно просто перетерпеть. Всё пройдёт. Всегда отпускает.
— Девушка, что с вами? Вам плохо?
Какая-то сердобольная замечает меня. Чтоб её… у меня нет сил на общение.
