Зло зародилось раньше,
Был Повелитель всесилен.
Ану пришел, Справедливый,
И проявил Силу Света,
С тем, чтобы Тьма
Отступила, спряталась
В глуби земные, там
Уготовил ей место
Ану, Создатель Премудрый.
Скован Царь Тьмы
Предначальной, в глуби
Ущелий низвергнут…
Острые, скальные пики
Крепко темницу закрыли.
Запечатлели навечно
Звезд, в день и час, положенье!
Сколь не прейдет
Кругов мира, День тот
И Час – невозвратен…
Ослепительные молнии ударили в каменный свод и раскололись скалы, и обрушились в чрево земли, полыхающие багровым пламенем глубин, и солнечный луч, подобно мечу в руке Ану, рассек Повелителя Тьмы, погасли багровые очи в поднебесье и ровный свет заструился с небес на оживающую на глазах землю. Стас пробился ростком сквозь неподатливую иссохшую почву и, подставив свою главу живительному свету, распрямился, раскрыл свои листочки и весь затрепетал, переполняемый земными соками. Долгое ожидание нового рождения пришло к своему концу, и он снова был жив. Открыв глаза, Стас уставился в белый потолок, и первое, что он спросил, было банальнейшее: «Где я?» Ему никто не ответил.
– Эй, кто-нибудь… – слабо позвал он. – Кто-нибудь, отзовитесь!
В полной, какой-то ватной тишине ему послышалась музыка, что-то вроде отдаленного бравурного марша, но к нему никто не подошел. Осторожно-осторожно Стас скосил глаза и увидел, а вслед затем и ощутил, что на нем одета чистая мягкая пижама нежно-салатного цвета. Аккуратно скатанное одеяло лежало в ногах. Он поглядел на пол и увидел около кровати матерчатые тапочки в крупную клетку. Осторожно подвигав руками и ногами и убедившись, что они исправно действуют, он спустил ноги на пол и влез ступнями в мягкую удобность фланели и войлока. 3атем он решительно встал на ноги и обрадовано удивился, что они не подкашиваются и вполне надежно держат его на земле. Шаркая ногами, Стас осторожно направился к двери, приоткрыл ее и выглянул в коридор. Бравурный марш зазвучал ближе, как будто к нему приближалось какое-то карнавальное шествие. Белый коридор с бесконечными дверями был пуст и залит светом ртутных ламп. Музыка еще приблизилась, и внезапно из-за угла выбежал человек. На его животе болтался плеер, из которого и слышался этот дурацкий марш, а человек абсолютно не в такт бежал, что есть силы размахивая руками. Завидев Стаса, он обрадовано крикнул: «Эй, профессор! Кейхил, старина, присоединяйтесь!» и сменил быструю рысь на плавное коньковое скольжение. Обрадованный тем, что встретил хоть одну живую душу, Стас храбро вышел в коридор и, немного помедлив, присоединился к бегущему. Скользить по гладкому линолеуму было легко, и вскоре он приноровился к размашистому скользящему бегу своего спутника. Искоса поглядывая на него, Стас молча скользил рядом, не решаясь заговорить первым, но вскоре молчание начало его тяготить, и он одышливо задал вопрос, который крутился у него на языке.
– Скажите, э-э-э, почтеннейший, а куда мы бежим?
– Никуда! – сосредоточенно ответил его спутник и встряхнул головой так, что его длинные, зачесанные за уши, изрядно сальные волосы растрепались. – Здесь можно бежать только никуда! – категорично добавил он.
– А зачем мы бежим? – осторожно поинтересовался Стас, немного сбавляя темп.
– Эй, Джуд, старина, не отставайте, – резко сказал его спутник. – Надо бежать быстро!
– А зачем? – недоумению Стаса не было границ.
– Ни за чем! – отрезал человек и наддал ходу так, что и Стасу пришлось прибавить.
– Хорошо, – Стас решил зайти с другого конца. – А почему мы бежим?
– Эй, старина, ты что, совсем дурак? – человек удивленно поглядел на него. – Мы бежим по полу… Ты что, этого не знаешь?
– Знаю. Но я не в том смысле спросил, – ошарашено ответил Стас. – Я в том смысле, что мы же зачем-то бежим?
– Тьфу ты, какой глупый, – пробормотал человек. – Я же сказал тебе, что мы ни за чем не бежим, мы просто так бежим!
– А может, тогда лучше остановиться? – осторожно спросил Стас.
– Э нет! Вот этого ни в коем случае делать нельзя, – убежденно ответил человек и, на всем ходу, скользя тапочками по гладкому полу и чуть не упав, свернул за угол, заставив и Стаса проделать этот рискованный маневр.
– А почему нельзя?
– Потому что нельзя! Нельзя и все тут! – Человек сердито взглянул на него. – Ты лучше беги, давай. Двигай ногами поживее…
– А что, накажут? – Стас уже начал жалеть, что так неосторожно покинул комнату, в которой проснулся. (Проснулся ли? – промелькнуло у него.)
– Нет, ну ты чудак! – человек на бегу выключил плеер, перевернул кассету и снова включил тот же самый дурацкий марш. – Кто накажет-то?
– Так почему же остановиться-то нельзя? – в полном отчаянии спросил Стас.
– Ты «Алису в стране чудес» читал? – вопросом на вопрос ответил человек. – Читал?
– Читал… Только давно, – смущенно ответил Стас.
– А если читал, то зачем тогда глупые, вопросы задаешь? – человек откровенно рассердился. – Ты что, не помнишь, что если захочешь остаться на месте, то надо очень быстро бежать, а то окажешься сзади…
– О, господи, – почти простонал Стас. – Где я?
– В коридоре! – торжественно проговорил человек и дружелюбно посоветовал, – Ты, лучше беги, давай, а то от всех этих вопросов и ответов и впрямь свихнуться можно.
– Да ну тебя! – сердито сказал Стас. – Не хочу я больше бегать. Глупо.
– А тебя, больше чем есть, никто бегать и не заставит, – хмыкнул человек, и его круглый подбородок прямо-таки затрясся от сдерживаемого смеха. В прищуренных глазах его прыгали бесовские смешинки. – Хочешь остаться сзади – остановись и все. Но я бы тебе этого не советовал. Хотя, впрочем, как знаешь. – Он перешел со скользящего шага на дробную рысцу и, легко оставив Стаса позади, на бегу прокричал ему: – До встречи! – После этого он расхохотался и еще раз добавил, – Нет, ну ты чудак! – 3атихая, бравурный дурацкий марш свернул за очередной угол, а Стас, безнадежно махнув рукой, повернулся и пошел обратно. И тут же понял, что он не сможет теперь вернуться в ту комнату, где проснулся. Бесконечный в своей одинаковости коридор тянулся рядами безликих дверей, и за какой из них Стас восстал из небытия он теперь не смог бы определить при всем своем желании. Лихорадочно открывал он дверь за дверью, но всюду видел одну и ту же безликую картинку: кровать, аккуратно свернутое одеяло, белый потолок и сияющий стерильной чистотой пол. Никаких номеров, никаких отличительных черт. Безликая одинаковость и все. Постепенно, сам того не заметив, Стас перешел на ровную рысь. Двери распахивались и закрывались, они проносились мимо него, как огни в тоннеле метрополитена проносятся мимо окон вагона. Все направления были равнозначны, и путь был бесконечен. Наконец, когда Стас устал и остановился, обессилено привалившись к стене, он снова заслышал тот самый дурацкий марш, услышал ровный дробот бегущих в никуда ног и, застонав от отчаяния, распахнул первую попавшуюся дверь, чтобы не попасться на глаза этому придурку с плеером, спрятаться от него, избежать дурацкого разговора, избежать этого сумасшествия…
Открыв глаза, Стас тупо уставился в белый потолок, пытаясь сообразить, где же он находится. Стул, стоящий рядом с кроватью был пуст, на тумбочке, под лампой, рядом со трекочущим будильником стоял поднос, на нём возвышался стакан с водой и ещё что-то, заботливо прикрытое белой салфеточкой. Стас осторожно скосил глаза и увидел, как за матовой стеклянной дверью промелькнул смутный силуэт.
– Эй, кто-нибудь… – хрипло позвал Стас, и дверь, как будто там, за ней ожидали его возгласа, распахнулась. Миловидная мулатка в легком голубом халатике вошла в комнату (Странно, но он почему-то решил, что это палата. Кто-то не так давно говорил ему, что он болен, да-да, просто болен и ему надо немного полежать, отдохнуть и всё станет нормальным, привычным. Мир сразу войдёт в себя) и заботливо наклонилась над ним, показав в вырезе халата крепкие маленькие, словно хрустящие яблочки, груди, увенчанные розовато-коричневыми взрывателями сосков..Стас шумно вздохнул и облизал враз пересохшие губы. А она, грациозно потянувшись, поправила у него под головой подушку и, отступив в сторону, ровным, лишенным эмоций голосом спросила:
– Вам дать пить? – голос ее был приятно мелодичен.
– Господи, -Стас с облегчением откинулся на подушку. – Господи, какое счастье! Наконец-то рядом со мной нормальный человек.
Она пристально взглянула на него и, ничего не ответив, подала стакан с водой. Приподнявшись на локте, он с непередаваемым наслаждением, долгим, прямо-таки бесконечным глотком опустошил стакан и, издав удовлетворенный возглас, снова откинулся на подушку. Обычная обстановка комнаты с возвышающимся в углу штативом капельницы произвела на Стаса самое благоприятное впечатление своей реальностью, монументальной незыблемостью. 0н с наслаждением втянул ноздрями запах клиники, с ее привкусом дезинфекции и непередаваемо специфического оттенка больничного белья. От стоящей рядом молодой медсестры до него донесся далекий отзвук недорого дезодоранта и свежего молодого тела девушки, которая следит за собой.
