штабс-капитан Венцель. – Не с опозданием ли?
– Побойтесь бога, Иван Артурович, – отмахнулся Садовский. – Дня два, не больше. Там уже есть несколько бортов артиллерийской поддержки, а третьего дня придёт большая эскадра, все пять линкоров, крейсера и два соединения миноносцев. А пока будут идти, то и решат окончательно, что и как делать.
Подал голос и ротмистр Буровский – вроде как успокоить встревоженного Венцеля, но ещё более – попытаться угадать, какие мысли одолевают главного контрразведчика.
– Сил там, на побережье, у османов не так много. Они главный удар нацеливают на Тифлис.
В общем-то ротмистр правильно угадал основное направление мыслей статского советника. Но только в первом приближении.
– Необязательно… – сказал Алексей Иванович. – Даже, думаю, обязательно не. Энвер-паша сам же лично принял командование 3-й армией. И усилил её лучшими частями.
– Константинопольской гвардией, – уточнил штабс-капитан Венцель. – И дикой курдской кавалерией. Головорезы, говорят, отчаянные. Так что опасения насчёт столицы Закавказья приобретают реальные очертания.
– Для него Тифлис – это наверняка лишь промежуточная цель, – отрицательно покачал головой статский советник. – У сего «великого полководца» (иронию почувствовали не все) и масштабы великие. Ему надо всё Закавказье, от моря Чёрного до Каспия. Устроить там мусульманскую революцию, ну и заодно отрезать нас от нефти.
В числе не уловивших иронию оказался, как ни странно, весьма наблюдательный ротмистр. Во всяком случае, Буровский воскликнул почти что возмущённо:
– Какой там «великий полководец»! Что там у него особого боевого опыта? Военный министр и полководец – это, знаете, не одно и то же.
– Ну, какая-то подготовка у него есть, – признал Садовский.
– Он окончил германскую военную академию, – подтвердил штабс-капитан Венцель. – Даже, кажется, в числе лучших.
Алексею Ивановичу эта реплика явно пришлась по душе. Он и сказал, будто в продолжение слов штабс-капитана:
– Да, и собрал подходящих помощников: начальники штаба – немцы майор Гюзе, генерал Бронзарт фон Шеллендорф, начальник оперативного отдела – майор Фельдман. «Оборонца» Хасан-Изет-пашу, как помеху своим планам, Энвер-паша отстранил от командования.
Но закончил совсем неожиданно:
– И это даёт нам большой шанс.
Капитан 1-го ранга Садовский честно признался:
– Не улавливаю… Это почему же?
– Потому что действовать будет он по немецкому шаблону, – пояснил разведчик. – Попытается повторить то, что сделал Гинденбург в Восточной Пруссии, в августе.
И продолжил, слегка повысив голос:
– А то, что в Лазистане не то, что железных, обычных дорог нет, и морозы под Сарыкамышем – как раз для «константинопольцев», чтобы вымерзли к чертям, и сил у него на первый удар, может быть, и хватит, а на второй – один замах останется, потому что от Эрзрума разве что винтовочные патроны успеют довезти, – не учитывает.
– То есть он планирует окружить главные силы нашей Кавказской армии под Сарыкамышем, – сообразил ротмистр Буровский, – тем самым оголив свои фланги и без серьёзных тылов. А немцы ему не подскажут, что это не риск, а скорее авантюра?
– Так на то они и немцы, чтобы по прусским шаблонам думать, – безжалостно бросил Венцель.
– Вот именно, – впервые усмехнулся Алексей Иванович. – Надеюсь, его сиятельство граф и присный его, Мышлаевский, не запаникуют от первого удара.
– Если что, Юденич подстрахует, – согласился Роман Георгиевич Буровский, неплохо осведомлённый не только в происходящем в Лазистане, но и в Тбилиси, в штабе Кавказской армии.
– А там и увидим, кто кого в мешок посадит, – закончил статский советник.
ГЛАВА 5. ГРАФСКОЕ ГНЕЗДО С КРЫЛЬЯМИ
Курляндия. Тыловой госпиталь в Обертау
– А чья мыза-то? – поинтересовался Кирилл, спускаясь по вытертым мраморным ступеням усадьбы.
– Ка-акой… – с запинкой начал брат, но в силу устоявшейся привычки Арина, та самая «командорская внучка», что вывезла Вадима на лечение из Севастополя, закончила за него:
– Какие-то остзейские графья. Последний хозяин, кажется, молодой. Сейчас где-то на фронте. Ой, прости, – спохватилась она, погладив ладонью по серой щеке Вадима.
Сама же чуть ли не заставляла его бороться с остаточным последствием контузии, – говорить. Говорить, несмотря на то, что первоначальное глухонемое мычание, в котором едва можно было угадать слова, переросло в стойкое заикание, которого Вадим стеснялся, как выпускник прогимназии в новых старших классах.
– А этот граф? – понятливо улыбнулся в усы Кирилл. – Он, часом, не авиатор?
Вопрос был закономерен.
Если на парадной лестнице усадьбы сумрачно глядели на незваных гостей яблоки-медальоны с генеалогического древа старинной фамилии – парадные портреты, начиная с 1550-го, – то уже в вестибюле, в ногу со временем, всё больше были фотографии. По-немецки большие, как иная картина, но вполне жанровые.
Тут молодцеватый усач с острой бородкой барона Мюнхгаузена – и впрямь, «Гаузен», прочитал на медной табличке Кирилл, – скалит молодые здоровые зубы, чуть ли не прямо под совиными глазами авиаторских очков, в шлеме, педантично застёгнутом на все пуговички, затянутом на все ремешки. Скалится, сидя в одноместном гнезде «фармана», на ажурной раме фюзеляжа. Тут он же, но уже на крыле «фармана», с цирковой лихостью ухватившись за расчалки биплана. И, наконец, в знакомой Кириллу форме русского добровольческого авиаотряда, – то бишь если бы не коричневый горшок на голове – кожаный шлем с огромной «мухой», как тогда ещё, в 13-м, прозвали державного орла со шпагой и пропеллером. Типичный болгарский офицер: английский френч при турецких шароварах, на лицо вот только не очень на южанина похож.
Балканская война.
Так, должно быть, домой и не возвращался с тех пор, судя…
– Тут даже аэроплан его гниёт да разваливается до сих пор, в амбаре, на попятном дворе, – кстати заметила Арина.
– Что, правда? – оживился Кирилл едва ли с меньшим энтузиазмом, чем тогда, когда нашёл на завалинке прачечной, позади усадьбы, брата. – Идёмте, идёмте же взглянем!
Лейтенант Императорского воздушного флота тотчас стал похож на только что пришпиленное булавкой насекомое. Вроде бы оставался на месте, памятуя, что сам же и потащил брата с его спутницей в заброшенный регулярный парк усадьбы «немедленно заняться лечебной гимнастикой, и да-да, осмотреть достопримечательности», – но теперь, искушённый куда более привлекательными руинами аэроплана, как будто весь задёргался.
– Мало вы на них насмотрелись? – со смешливым удивлением возразила Арина, но, перехватив взгляд Вадима, сменила тон: – Смотрю, вы как те наши мальчишки – пока не напрыгаетесь на сиденье, пукая губами… – девушка с детской серьёзностью изобразила нечто, отдалённо напоминающее стрекот мотора.
– Вот именно! – обрадовался Кирилл. – Слетаем к Глаше в Питер, и к обеду будем!
Он даже залихватски подкрутил уголки своих «британских» усиков, будто уже репетируя бравое появление перед домохозяйкой Глашей для рапорта.
– Да как же вы слетаете? – облизнув натруженные губы, недоверчиво нахмурилась Арина. – Он там весь плесенью зарос?
– Вот как вы показали, так и слетаем, – как ни в чём ни бывало, подтвердил Кирилл. – Я
