В тёмной неосвещённой сторожке на полу лежали лейтенант с младшим сержантом. Сапронов был без сознания, а лейтенант негромко стонал, держась рукой за окровавленную грудь.
— Включите свет! — громко сказал сержант Лагута.
— Б…, лампочка разбита! — ответил один из солдат.
— Ну, суки!!!..
…Младший сержант Сапронов пришёл в сознание, и ему была оказана необходимая медицинская помощь… Лейтенант был доставлен в районную больницу в городе Мартуни, где ему была сделана первичная операция. А затем, на вертолёте его отправили в Тбилиси.
Что это были за ящики, и зачем их разгружали в селе Ахуллу лейтенант так никогда и не узнал. Потому, что ему было уже всё — равно… Он скончался на операционном столе в Тбилисском военном госпитале.
Апрель 2002 г.
Здесь всё бывает…
Дороги Карабаха 1990-й год.
— Слышишь, воин, а почему ты лычки ефрейторские не носишь?
— Да ну, товарищ лейтенант, у нас никто их не носит.
— Ну, а всё-таки?
Боец-водитель объехал стоящую у обочины дороги разбитую грузовую машину ГАЗ-53, и ответил сидящему рядом в кабине лейтенанту:
— Товарищ лейтенант, а вы знаете поговорку?
— Ты имеешь в виду: «лучше иметь дочь — проститутку, чем сына — ефрейтора»?
— Ха! Можно и так. Только в роте у нас по-другому говорят.
— Как же?
— «Ефрейтор — это перетраханный солдат, но недоделанный сержант!»
Лейтенант улыбнулся.
— Товарищ лейтенант, а вы обратили внимание на этот «ГАЗон» у дороги?
— Конечно. А как не заметить?
— А знаете, откуда он здесь взялся?
— Нет.
— Случилось это два месяца назад. Вы тогда ещё не служили в нашей части.
— Ну, ты даёшь! Я ведь только неделю здесь, — сказал лейтенант, доставая из пачки сигарету.
— Не угостите? — спросил боец.
— «Кури, Степан!», — громко произнёс лейтенант, пародируя Сан Саныча из известного фильма «Спортлото-82», и протянул сигарету водителю.
— Спасибо! — поблагодарил боец, беря сигарету.
Они закурили.
— Товарищ лейтенант, а вы сюда сразу после военного училища?
— Да, после училища. Но об этом я тебе потом расскажу, — лейтенант затянулся, выпустил дым и добавил: — Ты про машину ГАЗ-53 хотел рассказать.
— Хорошо. Везли на этом «ГАЗоне» из Степанакерта муку. Пятнадцать километров всего от города отъехали, и вот здесь машину обстреляли бандиты. Армянина-водителя убили, и муку забрали. А потом пришли азербайджанцы из соседнего села и поснимали с машины всё, что можно было снять.
— Так значит это дело рук азербайджанцев?
— Может азербайджанцев, — ответил боец, и добавил: — А может армян. Здесь всё бывает!
— Но, подожди! Зачем армянам своих обстреливать?
— Не знаю. Может, им мука нужна была, а может, просто машину перепутали, — хладнокровно произнёс боец.
— Как перепутали? — не понял лейтенант.
— Может, другую машину ждали, а по этой ошибочно пальнули.
— Ну, ты даёшь! — ухмыльнулся лейтенант.
Дорога делала небольшой поворот вправо, а с обеих сторон показались двадцатиметровые скалы.
— Этот участок надо побыстрее проскочить. Здесь обстрелять могут! — сказал боец и прибавил скорость.
Лейтенант инстинктивно пригнул голову. Боец-водитель умело вырулил между скалами, и машина стала удаляться от них.
— Пронесло! — констатировал боец.
— Тебя уже здесь обстреливали? — спросил лейтенант.
— Меня — нет, а ребятам доставалось! Один сержант из нашей роты три раза на обстрел нарывался. А мой командир отделения, младший сержант вёз зампотеха на ГАЗ-69, так их так здесь со скал обстреляли, что тент кабины весь изорванный в клочья был. А зампотеху пуля фуражку пробила!
— Кого-нибудь зацепило? — спросил лейтенант.
— Нет-нет! Все живы! А зампотех фуражку свою сейчас на КТП держит. Как талисман она у него там! — улыбнувшись, сказал боец.
— Но кто же это обстрелы устраивает? — спросил лейтенант.
— Бандиты!
— Армяне или азербайджанцы?
Боец-водитель задумчиво посмотрел на лейтенанта, улыбнулся и произнёс:
— Расскажите про ваше училище…
Январь 2002 г.
Оранжевый «борт»
Рассказ написан на основе реальных событий.
Все имена и фамилии вымышлены.
Тревога!!!
— Командир! Что, опять?
— Да, Петрович! Давай скорей наряд в «вертушку»!
— Понял! — перекрикивая рёв работающего двигателя, стоящего недалеко Ми-8 ответил прапорщик, после чего добавил вполголоса: — Как уже достали эти «оранжевые»…
Шесть солдат, одетых в бронежилеты и каски, быстро заскочили в вертолёт. Последними в него влезли прапорщик и старший лейтенант, после чего Ми-8 поднялся в воздух.
— Что на этот раз, командир? — спросил прапорщик у старшего наряда.
— «Оранжевый» приземлился в районе села Манашид. Летим туда! — ответил старший лейтенант.
— Понял! Может на этот раз повезёт?!
— Что, Петрович, не терпится?
— Надоело за ними гоняться! — ответил прапорщик, и в сердцах махнул рукой…
Закавказье 1990-й год. Регион тяжёлый. Армяне и азербайджанцы устроили настоящую междоусобную резню в Нагорном Карабахе. Азербайджанцев депортируют с территории Армении, а армян с территории Азербайджана. Происходит захват заложников, убийства мирных жителей, подрывы мостов и горных дорог, не частые, но все же нападения на отделы милиции, военкоматы с целью захвата оружия. Нет, не подумайте неправильно, занимается этим, не всё население Армении и Азербайджана, а пока только боевики. Одними группами боевиков кто-то руководит, организовывает их действия. Другие же, действуют спонтанно. Во многих городах происходят массовые митинги, забастовки, беспорядки. Страдают и гибнут мирные люди… В Ханларском районе Азербайджана стали летать выкрашенные в оранжевый цвет вертолёты без номеров и опознавательных знаков. Летают с нарушением всяких инструкций, и не отвечают на запросы диспетчерских служб. Прилетают они из-за гор. Обстреливают с воздуха азербайджанские сёла. Иногда совершают посадки на окраинах сёл, и бородатые боевики, выскочив из вертолётов, обстреливают и поджигают дома.
Подразделения Советской Армии и внутренних войск неоднократно пытались застать врасплох этих боевиков, но пока эти оранжевые вертолёты успевали вовремя скрыться…
— Старлей, мы на месте! Будем садиться?! — прокричал из кабины пилот.
— Будем! А зачем спрашивать?!
— Нет «оранжевого»! Уже улетел! Там только милиция!
— Садись!
— Опять ушли гады! — с сожалением сказал прапорщик.
— Ладно, увидим! — ответил ему старший лейтенант.
Ми-8 плавно приземлился рядом со стоящими на мокрой и скользкой земле возле милицейского УАЗа тремя милиционерами. Старший лейтенант и прапорщик спрыгнули с вертолёта, и подошли к ним. Поздоровавшись, старший лейтенант спросил:
— Что было? Рассказывайте.
— Один из местных жителей видел, как тут рядом приземлился оранжевый вертолёт. Потом из него вылезло человек пятнадцать вооружённых людей. А вертолёт улетел за гору.
— Ясно. В какую сторону отправились боевики?
— В сторону села, — ответил один из местных азербайджанцев-милиционеров.
— Ну, что, Петрович, двигаемся в село? — спросил старший лейтенант, посмотрев на прапорщика.
— Двигаем, командир! — ответил прапорщик, плотнее натягивая на голову краповый берет.
Они опять залезли в вертолёт, и тот полетел в направлении села… Подлетев поближе к селу Манашид, пилот предупредил:
— В селе горит несколько домов! И знаешь, что, старлей, по нам уже стрелять начали! Расстояние пока безопасное, но если ближе — будем брюхом пули ловить! И всё-таки, кажется мне, одну уже поймали!
— Я понял, капитан! Садись!
Вертолёт пошёл на посадку. После приземления, старший лейтенант со своими бойцами выпрыгнул из Ми-8, и, разбившись на две группы, наряд стал приближаться к селу.
Прапорщик и сержант Левченко стали незаметно обходить село справа, а старший лейтенант с остальными бойцами, под пулями, медленно, от камня — к камню и по-пластунски, периодически отвечая короткими очередями на выстрелы боевиков, стали продвигаться прямо в сторону села.
Продолжалось это минут десять. А когда, благодаря слаженным действиям бойцов из группы старшего лейтенанта, двое боевиков были убиты и несколько ранены, — бандиты потеряли уверенность в своих силах, и стали отходить из села. Вот именно там, на выходе их уже встретили автоматным огнём из-за укрытия прапорщик с сержантом.
Оставшиеся в живых боевики в спешке покинули село, скрывшись в горах.
— Как дела, Петрович?
— Нормально командир! Штук шесть гавнюков все ж ушли в горы, — ответил прапорщик, и, посмотрев на солдата, которому двое его товарищей бинтом перевязывали левую руку, добавил: — А у тебя как?
