Не успеваю опомниться, как остаюсь одна, за закрытой наспех дверью. Сажусь на кровать и молча смотрю на дверь…Что это было??Наваждение? Сон?
Этот человек будто высечен из камня, всегда холоден и строг. Его презрение стало для меня обыкновенным сопровождением дня..
Такого человека нельзя полюбить и он тоже не может…никто не пойдет на такое самоубийство…
5. Ты помнишь про договор?
Засыпаю почти сразу после того, как ложусь на большую двуспальную кровать. У меня никогда не было такой большой кровати. Мы в детстве спали вместе с братом, а потом у каждого была кровать или раскладное кресло, где умещался только один человек.
Утро встречает меня ярким солнцем и часами, на которых высвечивается около одиннадцати. Резко встаю с кровати, даже голова начинает кружится. Вчера заснула в своей одежде официантки. Свои вещи остались в клубе. Нужно будет их забрать. Открываю дверь и под ноги попадает большой бумажный пакет с известным брендом. Никогда не была любопытной, но раз стоит у моих дверей, значит он мой. Заглядываю в него и вижу, синие приталенные джинсы и маечку белого цвета с простым рисунком на груди. Вещи новые, с виду простые, но чувствуется качество. Переодеваюсь, это намного лучше, чем рабочая форма клуба. Ее складываю в пакет, думаю сдать при случае Сергею Артемьевичу. Если я не буду работать там, значит мне найдет замену, а она пригодится.
Спускаюсь по лестницам и в нос ударяет аромат свежесваренного кофе и яичницы. Желудок скручивает от голода. Тихо ступая направляюсь в сторону кухни. Там колдует добротная женщина средних лет. Ее движение энергичны и просты. Татьяна Ивановна. Вспоминаю я.
— Здравствуйте, — тихо извещаю о моем присутствии.
Поворачивается ко мне, круглолицая с добрыми карими глазами женщина. И отвечает:
— Ой, ты уже проснулась. Привет, доченька, — неожиданно тепло встречают меня.
Сердце от слова "доченька" начинает щемить от воспоминаний. Так говорила часто мама. После нее никто так больше меня не называл.
Видимо по моему лицу она что-то понимает и очень быстро и расторопно усаживает меня за стол.
— Садись, садись. Я как раз кофе приготовила и яичницу…Ты вон какая худая. Я так рада, что Сереженька, наконец, привез к себе свою девушку…, — женщина еще что-то говорит, а я зацикливаюсь на слове "девушка".
Передо мной уже дымится чашка кофе и яичница с беконом и сыром, аппетитные булочки и сок.
— Спасибо, — шепчу я.
— Ну давай, давай, ешь уже. А то остынет. Меня кстати Татьяна Ивановна зовут. А тебя Кристина, да??
— Да…А вы?? — не успеваю задать вопрос.
— Мне утром Сереженька позвонил… Сказал купить тебе вещи. Молодец. С размером не ошибся..
Всегда радуюсь, что умею молчать. Сама бы я не смогла найти объяснение своего нахождения здесь.
— Я так рада, что в этом доме наконец будет кого кормить. Мне он сказал, что и твой братишка приедет. Ему сколько лет??
— Тринадцать.
— Ой, как замечательно. Столько лет моему внуку.
В этот момент чувствую себя эгоисткой. Я за утро ни разу не вспомнила про брата. Как он там??
Звонок на городской меня словно выводит из раздумий.
Татьяна Ивановна берет трубку, что-то отвечает и потом поворачивается ко мне.
— Кристиночка, тебя Сереженька спрашивает.
На мгновение замираю, когда представляю властного холодного мужчину, в объятиях которого я вчера была и его поцелуй. Наверное, даже краснею, потому что щеки и лицо начинает гореть.
Экономка понимающе улыбается и говорит:
— Я пока уберусь в гостиной, а вы поговорите.
Киваю в ответ и подхожу к трубке. Какое-то мгновение смотрю на нее, боясь взять, словно обожгусь.
— Алло, — выдыхаю я.
— Твой брат у моих людей. — ни приветствия, ничего. — С ним все в порядке. Через час он уже будет у тебя. Вопрос опеки тоже скоро решим. Адвокат уже отправил от твоего имени ходатайство о прошении опеки над малолетним братом. Остальное дело времени.
— Хорошо.
— Сходи в супермаркет закупись, что тебе необходимо и купи себе одежду. Денег на карте достаточно.
— Хорошо.
— Приеду вечером.
— Хорошо.
Понимаю, что мне нечего ему сказать и выглядит очень глупо, когда отвечаю односложно и повторяюсь. Но просто не знаю, как себя с ним вести.
— Ты помнишь про наш договор? — слышу холодный тон, от которого леденею.
— Да.
— Отлично, — и отключается.
Если Татьяна Ивановна ушла, думая что мы друг с другом будем сюсюкаться, то никак нет. Даже не представляю Сергея, говорящим ласковые слова. Не хочу думать, что со мной будет, когда он потребует от меня исполнения моей части нашего устного соглашения.
У меня еще никогда не было мужчины. Свой первый раз я представляла с любимым человеком в романтической обстановке с признаниями любви.
Но это жизнь и это не сказка. Все намного проще и банально. В таком мире, как этот, власть у сильных, а такие как я, чтобы выжить, должны уметь постоять за себя. Пока у меня плохо получается и я, как слабое звено, должна сдаться на волю сильного, чтобы выжить и дать шанс своему брату.
Это всего лишь девственность, как говорила моя соседка. Ей было уже двадцать шесть и у нее было очень много ухажеров. Даже иногда делилась своими впечатлениями о ком-то… Но меня это не интересовало. В те годы, когда одноклассницы становились девушками, моя мама была больна, а потом умерла. Потом уже отчим постоянно травил и не давал жить. Максимально, что я знаю, так это по рассказам все той же соседки, что если в первый раз, то будет больно и возможно будет кровь.
Давно уже не живу с мыслью "А вдруг папа бы не умер… а если бы мама осталась жива…".Лишний раз давать себе надежду не стоит, тем более она вообще беспочвенная.
Пытаюсь себя настроить только на хорошее, а это, что скоро брат будет у меня и мы больше не будем бояться нашего отчима.
— Наговорились? Так быстро? —
