нее забурчало в животе. Ей все равно, что врать маме, но она ненавидела врать отцу. Но, будем надеяться, он никогда не узнает. Ей оставалось только встретиться с фотографом, провести фотосессию, а потом снова вернуться домой.
Тилли нашла его данные через Фейсбук. Некоторым из ее друзей понравилась его страница, поэтому она зашла на нее и осталась под впечатлением от некоторых фотографий. Там оказалось довольно много снимков с выпускного бала и несколько фотографий до и после макияжа.
Одна из женщин до этого выглядела как престарелая собачка, так что он, должно быть, молодец, раз сделал фотографию после, где она выглядела вполне симпатично.
На сайте предлагался купон на бесплатную фотосессию, без обязательства выкупать фотографии, если они не понравятся. Звучало идеально, и он не выглядел каким-то извращенцем.
Фотограф жил не в Барроу, а в Хоксхеде, что далековато и добираться до него сложнее, но она могла это сделать. Туда ходил автобус, и если она застрянет, то сможет обратиться к Энни, чтобы та подвезла ее домой.
Она скажет потом, что ей не понравился менеджер в отеле и она не хочет там работать, так что это положит конец спору. Затем, как Тилли надеялась, она сможет отправить свое портфолио в модельные агентства в Манчестере и Лондоне.
Ее мама впадет в ярость, когда узнает, что она хочет переехать в другой город, но не сможет остановить, когда ей исполнится восемнадцать. Тилли сможет делать все, что захочет, и уехать из этого захолустного городка.
Последние три года она только и делала, что мечтала стать моделью и жить более гламурной жизнью, чем та, которой жила сейчас. Если она не попробует, то никогда об этом не узнает и будет жалеть всю оставшуюся жизнь.
Глава 3
Джоан Тайсон открыла глаза и удивилась, почему она лежит на влажном, твердом, бетонном полу. Какое-то мгновение она не понимала, моргая, пока ее зрение постепенно прояснялось, а затем точно вспомнила, где находится.
Один глаз затек, и она открыла здоровый: он ушел, она не слышала его шагов. Это хорошо. Она попыталась сесть, но почувствовала тошноту и головокружение: на этот раз ему удалось нанести серьезный урон.
Джоан задумалась, что же такого она сказала, что заставило его выйти из себя. Попыталась воскресить в памяти, но не смогла вспомнить ничего такого, что оправдывало бы фингал под глазом и потерю сознания.
Он становился все хуже — какое-то время все казалось в порядке, и он, по всей видимости, забывал о том, что использует ее в качестве груши для битья, но в последнее время… Она вздрогнула. В последнее время находиться рядом с ним становилось все больнее.
Пол был ледяным, и Джоан вспомнила, где находится — она пришла в гараж, чтобы спросить, не хочет ли он поужинать, а муж взбесился. Теперь она здесь.
Она услышала его тяжелые шаги, когда он вернулся через дверь и подошел к ней. Джоан села, подтянув колени под подбородок и обхватив их руками. В воздухе повеяло прохладой, когда его темная тень нависла над ней, и она снова вздрогнула: он наклонился и погладил ее по голове.
— Мне так жаль, Джо, я не хотел этого. Ты застала меня врасплох — ты же знаешь, я не люблю, когда ты приходишь сюда, когда я работаю. Это выбивает меня из колеи. А когда ты выбиваешь меня из колеи, я теряю темп, и потом не могу его вернуть — а ведь счета не оплачиваются сами собой, верно?
Она прошептала:
— Прости, я забыла. Я просто хотела тебя увидеть. Мне так скучно одной целый день.
Он протянул руку и погладил ее по волосам, как будто она какая-то домашняя собачка.
— Я уже почти закончил. Может, ты пойдешь и приведешь себя в порядок, а я зайду в дом и сделаю нам обоим сэндвичи?
Он потянулся вниз, просунув руки под её подмышки, а затем поднял на ноги. Он коснулся ее пальцами, и она вздрогнула от его прикосновения. Она старалась не поднимать глаз от земли, не смотреть на стальные холодильники, которые теперь стояли у задней стены.
Джоан вспомнила, что уставилась на них, когда вошла, и именно поэтому он ее ударил. Она никогда не видела их раньше и удивилась, зачем ему понадобились эти чудовища, похожие на что-то из телесериального морга. Должно быть, он заметил шок на ее лице, и тогда ударил ее. Она отогнала эту мысль на задворки сознания. Это вовсе не холодильники из морга. Зачем ее мужу подержанные холодильники, в которых хранят трупы? Это странно, и ему они не нужны — он был фотографом, а не патологоанатомом. Может быть, в них хранилось его оборудование или что-то связанное с проявкой пленок.
Она загнала все мысли об этом вглубь и спрятала их в маленькую черную коробочку, где хранила воспоминания о пинках и ударах, нанесенных им ей ранее. Заперла и забыла о них. Она не имела права лезть в его дела. Если бы она держалась подальше отсюда и делала то, что ей говорят, он бы остался ею доволен. Джоан ругала себя под нос. О чем она только думала, приходя сюда?
Она вышла из гаража, прошла через его мастерскую и студию, не поднимая головы. В последнее время он всегда очень занят, а она устала сидеть на одном месте, поэтому ей показалось хорошей идеей навестить мужа. Он не бил ее по крайней мере шесть недель. Какой же дурой она была, думая, что он осознал, как жестоко поступал с ней, и снова стал другим человеком — все та же старая глупая мечта, которая не отпускала ее из года в год. Но она так и
