плавучей террасе для загара недалеко от берега. Прежде чем они вернутся, чтобы собраться и провести последний вечер вместе в раю, она хотела нагулять аппетит.
Глава 2
Матильда Грэм наконец набралась смелости после нескольких дней раздумий и сказала своей маме, Лизе, что идет с подругой на собеседование в отель в Боунессе. Она знала, что та будет против, потому что мать всегда все ее идеи воспринимала в штыки.
— Как смешно — ты не умеешь водить машину, Тилли. Как ты собираешься добираться до Боунесса изо дня в день и обратно? В хороший день, без пробок и плохой погоды, дорога туда и обратно занимает не менее тридцати минут.
— Это не смешно, мама. Они могут разрешить мне жить у них — а если нет, я уверена, что тетя Энни позволит остаться у нее. В ее большом доме много места, и я не буду ей мешать. Она совсем не будет против.
— Нет, она, может, и не будет против, но я бы точно возражала. Никогда не знаешь, кто постучит в ее дверь. Я не удивлюсь, если Йоркширский кровавый Потрошитель решит нанести ей визит.
И так продолжалось следующие десять минут, пока Тилли не выскочила из кухни и не убежала в свою спальню, хлопнув дверью на прощание. Они не разговаривали до конца дня, и когда Бен вернулся домой, Лиза пила уже второй бокал вина. Он вошел, посмотрел на полупустую бутылку «Шардоне» на столе и кивнул.
— Тяжелый день?
— Можно и так сказать. Твоя дочь вбила себе в голову, что хочет пойти на собеседование в какой-то отель в Боунессе, жить и работать там — ради всего святого, она даже не может навести порядок в своей спальне.
— Это не самая плохая идея, которую я когда-либо слышал, Лиза. По крайней мере, она ищет работу.
— Ты смеешься, Бен. Она сказала, что если отель не позволит ей жить у них, то она остановится у твоей Энни. Что само по себе не очень хорошая идея. Я люблю твою сестру до безумия, но за ней гоняется больше психов и серийных убийц, чем за чертовыми детективами по телевизору. Нет, это плохая идея — и ты должен пойти наверх и сказать ей об этом.
— Да, ты права насчет Энни, но она сейчас беременна, а тот человек, который ее преследовал, мертв. Насколько мы знаем, не факт, что Тилли вообще получит эту работу. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это позволить ей пойти туда и пройти собеседование. Это будет хороший опыт для нее. Если она получит работу, тогда мы обсудим, что делать дальше. Что скажешь?
— Чертовски смешно, Бен. В тот день, когда ты действительно будешь поддерживать меня и мое мнение, я, наверное, умру от шока. Делай что хочешь, но я не буду в этом участвовать. Ты можешь разрешить ей, но если случится что-то плохое, пусть это будет на твоей совести.
Она закатила глаза к потолку. Бен подошел и поцеловал жену в лоб, затем вздохнул. В последнее время он только и делал, что пытался сохранить мир между ними, но с каждым днем это становилось все труднее.
Бен поднялся наверх, чтобы поговорить с дочерью, у которой в комнате играла музыка, причем так громко, что пол вибрировал под ногами. Несомненно, это призвано заглушить шум их с Лизой ссоры. Тилли терпеть не могла, когда они ссорились, а в последнее время, похоже, это случалось очень часто. Дочь не понимала, что причиной большинства ссор становилась она сама. Он никогда не думал, что девочки-подростки могут быть настолько невыносимыми.
Он постучал в ее дверь и подождал, пока она откроет. Тилли открыла, и он прошел за ней внутрь и сел на край ее кровати.
— Боже, она велела тебе сказать «нет»?
Бен кивнул.
— Тилли, я понимаю, к чему клонит твоя мама. Она только лишь беспокоится о тебе.
— Нет, это не так. Она просто не хочет, чтобы у меня сложилась своя жизнь — она хочет, чтобы я навсегда застряла в этом дерьмовом городе и забеременела, не достигнув двадцати одного года. Ради бога, это всего лишь собеседование, возможно, я даже не получу работу.
— Когда оно?
— Завтра.
— Как ты собираешься туда добраться? Мы с твоей мамой оба на работе, ты же знаешь.
— Я не идиотка, папа. Я могу сесть на автобус или поезд — и кроме того, Джемма едет со мной, и ее мама, которая не полная психопатка, может нас забрать.
Бен начал смеяться.
— Хорошо, ты можешь пойти, но если застрянешь, обязательно позвони кому-нибудь из нас, хорошо.
— Спасибо, папа, обещаю, что позвоню. Вы ведь оба понимаете, что мне уже почти восемнадцать?
— Да, но ты должна понимать, что будь тебе восемнадцать или пятьдесят восемь, ты все еще наша маленькая девочка, и мы всегда будем беспокоиться о тебе.
Она закатила глаза и поднесла два пальца к голове, делая вид, что застрелилась.
— Очень смешно. Постарайся выглядеть умной и не наглеть, когда они будут задавать тебе прямые вопросы. Смотри в глаза и постарайся ответить на них.
— Аргх, папа, убирайся. Теперь ты просто меня оскорбляешь.
Он встал и усмехнулся.
— Просто проверяю. О, и я бы не стал упоминать, что у тебя аллергия на пылесос или стиральную машину.
Он вышел, и когда Тилли закрыла за ним дверь, то почувствовала, что у
