— Посмотри в бассейне, Дэниел, — посоветовал хозяин дома и пригладил свои густые, седые с желтизной волосы. Эта история начинала утомлять его и он с облегчением подумал, что каникулы у дочки не бесконечны, и что завтра размеренный уклад его дома ничто не нарушит.
Из просторной столовой одна дверь выходила в сад, где в метре от дома, зажатый с трех сторон раскидистыми кипарисами, размещался уютный небольшой бассейн, отделанный мраморными плитами. Служанка выскочила к поребрику и у нее как камень с души свалился — в бассейне радовалась жизни потерявшаяся Патриция, которую ничуть не заботил предстоящий отъезд.
Девушка совершенно обнаженная плавала в голубовато-зеленой прозрачной воде бассейна.
— Патриция! — с укором в голосе закричала негритянка. — Вы опоздаете на самолет! Скорее! Ваши вещи я уже подготовила…
Патриция не особо-то обратила на ее высказывание внимание.
— Ну, Патриция! Быстрее же! — переживая, воскликнула служанка.
Девушка вняла наконец ее увещеваниям и подплыла к поребрику. Вылезла из бассейна и взяла большое полотенце. Вытерла не спеша волосы, обернула талию полотенцем и безмятежно вошла в столовую.
— Доброе утро всем, — сказала Патриция, не обратив на гостя ни малейшего внимания.
Гость откровенно уставился на ее обнаженную великолепную грудь по которой стекали редкие струйки воды.
— Патриция! — с осуждением сказала мать, отложив салфетку.
— А что? Что-нибудь не так? — удивилась девушка и прикрыла полотенцем грудь, обнажив низ живота и стройные ноги.
Гость чуть не поперхнулся своим кофе.
Девушка подошла к столу и поцеловала отца в щеку:
— Здравствуй, папа.
Она обошла стол и чмокнула в щеку мать:
— Здравствуй, мама.
Присутствие элегантного гостя она проигнорировала — словно больше за столом никого не было. Зато он не мог оторвать от нее похотливого взгляда и девушка это прекрасно знала.
Отец встал и стал выпроваживать ее к дверям:
— Какой срам! — воскликнул он. — Постыдилась бы!
— Чего? — притворно удивилась Патриция.
— Извините, — обратилась мать к гостю. — Надеюсь, вы нас простите?
— Да что вы, — вежливо ответил гость. — Она само очарование.
Отец вывел Патрицию в коридор, плотно притворил дверь и полез во внутренний карман пиджака.
— Это билет в Мюнхен, первый класс, — сказал он и отдал конверт дочери. — А это тебе кое-что для поддержания боевого духа, — и он сунул ей солидную пачку денег. — Но на твоем месте, — добавил отец, потупив взгляд, — я бы ничего не рассказывал маме.
— Пусть это будет наш маленький секрет, — сказала Патриция и с благодарностью поцеловала отца. — Спасибо, папа.
— Ну ладно, работай и проводи время, как следует. — Напутствовал ее отец и снова посмотрел на часы. — Я бы с удовольствием проводил тебя в аэропорт, но я опаздываю. — Он поцеловал дочь в щеку. — Счастливого пути.
Отец вернулся в столовую, чтобы попрощаться с гостем.
Патриция подошла к лестнице, взяла огромных размеров чемодан и кожаную коричневую сумку. Сгибаясь от непомерной тяжести, потащила их наверх, в свою комнату.
Там, надев футболку в тонкую горизонтальную полоску и розовые трусики, она вытряхнула все вещи, заботливо уложенные служанкой, и стала складывать то, что считала нужным сама в свою просторную сумку. Сама мысль о том, что придется таскаться с чемоданом ужасала ее.
— Патриция! — в комнату вошла мать и девушка встала.
Мать нежно обняла дочь и несколько раз поцеловала.
— Да я всего лишь в Мюнхен улетаю, — удивленная подобным проявлением материнских чувств, сказала Патриция.
— Да, но ты одна едешь! — вздохнула мать. — Ты уверена, что все будет хорошо?
— Да все будет в полном порядке, — успокоила Патриция мать лишь бы отвязаться.
— Тебе нужны деньги, — мать протянула ей толстую пачку банкнот. — Только папе не рассказывай, договорились?
— Договорились, — весело согласилась Патриция.
Мать еще раз поцеловала ее.
— Патриция, ты знаешь — я на тебя надеюсь. Веди себя хорошо. — Она посмотрела на часы. — Я опаздываю в парикмахерскую, — сказала она и двинулась к дверям. — И обязательно напиши отцу, когда приедешь! Пока!
— Пока, — послала девушка воздушный поцелуй и вновь повернулась к распотрошенной сумке.
Наконец она собралась, надела джинсы, кроссовки и красную дорожную куртку, вскинула на плечо сумку и направилась к двери. Остановилась, подумала, взяла с туалетного столика и положила в сумку переносной магнитофон с кассетами.
Роскошный автомобиль отвез ее в аэропорт Эленикон. Шофер остановил автомобиль возле входа в зал регистрация, вышел из кабины, открыл дверцу. Патриция вылезла, таща за собой огромную сумку. Шофер хотел взять поклажу, но девушка сказала ему:
— Спасибо, езжай домой. Я дальше сама.
Шофер пожал плечами, но перечить не стал.
Патриция уверенно вошла в здание аэропорта.
В джинсах и любимой футболке в полосочку, в красной дорожной куртке на молнии, с огромной надписью во всю грудь «Coca-Cola» и отложным большим белым воротничком, она шла к стойке регистрации, привычно отмечая, что проходящие мимо мужчины задерживают на ней долгий, внимательный взгляд, прожигающий ее одежду, словно рентгеновские лучи.
У регистрационной стойки стояла молодая пара. Белокурая девушка, в слезах прижимаясь к груди своего возлюбленного, воскликнула:
— Я не хочу, не хочу уезжать без тебя!
— Я приеду к тебе в Мюнхен, дорогая, как только соберу денег, — успокаивал он ее.
Патриция похлопала по плечу черноволосого молодого человека. Они оба обернулись и вопросительно уставились на нее.
— Как вас зовут? — улыбаясь, спросила Патриция.
— А зачем вам нужно? — недоверчиво проговорил парень.
— Пожалуйста, ответьте, — мягко, но настойчиво попросила Патриция.
— Робус Ромунус, — нерешительно ответил парень
— Робус Ромунус? — переспросила Патриция.
Парень утвердительно кивнул.
Патриция уверенно подошла к регистрации и положила на стойку свой билет.
— Пожалуйста, переоформите этот билет на мистера Робуса Ромунуса, — попросила она служащую аэропорта.
— Хорошо, — равнодушно ответила та и взяла билет.
Патриция на листке бумаги написала текст телеграммы родителям и свой адрес.
Молодые люди непонимающе смотрели на действия незнакомой им девушки.
— Так вы хотите полететь вместе в Мюнхен? — улыбаясь, спросила их Патриция.
— Да, конечно, — ответил опешивший молодой человек. — Но я без денег, я не могу себе этого позволить…
