Он сел в кабину, проехал ворота, хотел снова вылезти и закрыть их, но девушка подарила ему такую улыбку, что мужчина не выдержал и с силой нажал на педаль газа.
Он услужливо открыл дверь и протянул руку, стараясь поразить галантными манерами. Патриция вздохнула и взялась за ручки сумки. Он тут же подхватил сумку и сделал приглашающий жест рукой, улыбаясь горделиво:
— Вот моя скромная обитель.
Патриция присвистнула якобы показывая свое восхищение. Собственно, ему есть чем гордиться, но ей было наплевать, как на дом, так и на его гордость.
Перед красивым двухэтажным особняком постройки прошлого века располагалась большая площадка, на нее вели четыре широких ступеньки. Посреди площадки красовался летний круглый стол и два легких плетеных кресла. Патриция подошла к одному из них и села.
— Жарко, — заявила она. — Посидим здесь.
Он растерялся.
— А ты не хочешь посмотреть мои апартаменты? — спросил он.
— Нет, — посмотрела она на него чистыми глазами. — Принесешь что-нибудь выпить?
— Да, да, конечно, — пролепетал он и поставил ее сумку рядом с креслом. — Я быстро.
Он торопливо прошел в дом, сбросил пиджак и, пританцовывая, приготовил два коктейля. Ей он налил джина побольше — на всякий случай.
— Я сейчас подойду, — крикнул он в сторону дверей, кладя в коктейли лед.
Поставил бокалы на серебряный поднос, подошел к зеркалу и придирчиво осмотрел себя. Пригладил волосы и расправил выпятившуюся на начинающем расти брюшке, рубашку. Расстегнул воротничок, снял модную косынку-галстук. Довольно улыбаясь, держа в руках словно заправский гарсон поднос с высокими бокалами, он вышел в сад.
И остановился на пороге удивленный.
Кресло стояло спиной к дому, он видел лишь ее темные каштановые волосы над плетеной белой спинкой. Но рядом с креслом, на огромной коричневой сумке, лежала вся одежда девушки — горку тряпок венчала ее футболка. Он мгновенно вспомнил, что лифчика она не носит, облизнул ставшие неожиданно сухими губы и двинулся к столу.
Патриция лежала, откинувшись в кресле, подставив лучам солнца свое изумительное, ровно загорелое тело, цвета подрумянившегося хлеба. На ней были надеты лишь узкие красные плавки. Увидев его, она улыбнулась. Он протянул ей бокал.
— А что это такое? — спросила она, взяв коктейль.
— Красное — компот, а остальное — секрет, — интригующе ответил он.
— Секрет? — улыбнулась она. — Надеюсь, ничего возбуждающего?
— Будем здоровы, — вместо ответа поднял он бокал.
Они чокнулись и пригубили коктейли.
Он сел в кресло рядом, не сводя глаз с ее тела. Она улыбнулась ему и вновь откинула голову на спинку кресла, закрыв глаза.
— Меня зовут Тимус Папулус, — представился он, завязывая светскую беседу. — А тебя?
— Элизабет, — не открывая глаз, сказала она. — Элизабет Бейкер из Нью-Йорка. — И добавила игриво: — Друзья зовут меня просто Эли.
— Эли, — пробуя на слух ее имя, повторил он. — Ты наверно манекенщица?
— С чего ты решил, что я работаю манекенщицей? — поразилась девушка и повернулась к нему.
— У тебя такое восхитительное тело, — сделал он неуклюжий комплимент. — И если тебе нужна работа фотомодели в Афинах, то у меня есть контакты и…
— Как удачно — равнодушно сказала она.
— Ну почему же нет? — обиделся он.
Она посмотрела на него своими черными бездонными глазами. Отметила, как вздулись у него брюки на ширинке.
— Ты слышишь, как у меня бьется сердце? — с придыханием произнесла Патриция. — Просто как сумасшедшее, попробуй.
Он нерешительно протянул руку к ее груди и робко положил ладонь несколько выше левого коричневого овала соска. Она взяла его поросшую черными волосами руку и уверенно опустила вниз, чтобы его пятерня полностью обхватила упругий и в то же время податливый бугор груди.
— Да, — подтвердил он, не зная что и сказать. Эта девица не укладывалась ни в какие привычные ему схемы. Он не понимал как себя с ней вести.
— Это оно из-за тебя так бьется, — томно сказала она.
— А-а… э-э… — промямлил он, словно не многоопытный муж, а безусый девственник. — Так ты значит возбуждена?
— Ласкай меня, — глядя ему в глаза, произнесла она.
Дважды повторять ей не пришлось. Он жадно, даже немного грубо провел рукой по ее груди, потом опомнился и уже медленно склонился к животу, погладил пальцами по красным трусикам в треугольничке которых был вышит кораблик с полосатым парусом и желтая морская звезда рядом. Тело его била непроизвольная похотливая дрожь. Он спустился до точеного колена левой ноги, опять поднялся к вожделенному кораблику. Она притворно-страстно вздыхала, но он был в состоянии, когда различить фальшь уже не возможно.
— Поцелуй меня, Тимус, — сказала она, тонко поддразнивая его, ибо знала, что произойдет в самом ближайшем будущем. Ей хотелось довести его до состояния крайнего возбуждения.
Он не ожидал такого быстрого развития событий и послушно потянулся к ней вытянутыми трубочкой губами.
— Ты женат? — неожиданно спросила девушка. Как опытный укротитель она решила чуть натянуть поводок.
Он остановился в своем движении к ее губам и задумался.
— Да, — наконец ответил он. — Можно сказать, что женат. Но это… — он задумался, подыскивая подобающие слова, — так сказать, условность. — Сделав чистосердечное признание, он вновь потянулся к ней губами.
— Это хорошо, — удовлетворенно констатировала девушка. И задала ему следующий вопрос: — И ни один из вас не ревнует?
— Я настоящий плэйбой, — заявил он горделиво. — И теперь я свободен, как птица. — Он настороженно ждал еще вопросов, а тело его тянулось к ней.
— Хочешь поцеловать меня в животик? — спросила она.
Он посмотрел на нее и склонился над ее телом, губами лаская загорелую кожу живота и стягивая аккуратно ее красные трусики. Девушка не сопротивлялась, напротив — чуть приподнялась в кресле, чтобы он беспрепятственно мог выполнить желаемое. И чуть раздвинула ноги, чтобы ему было лучше видно ее интимное естество. Он почувствовал что не может медлить более ни мгновения, оставил ее трусики на щиколотках, рука его потянулась к брюкам, чтобы освободить скорее свое мужское достоинство и вонзить в эту лакомую, манящую плоть.
Приближался кульминационный миг — прекрасный, таинственный и восхитительный. Вершина наслаждения, дарованного природой мужчине и женщине.
— Она опоздала на самолет, между прочим, — равнодушно сообщила Патриция и закрыла глаза. Ей стало нестерпимо скучно.
— Кто? — не понял мужчина, досадуя, что его в такой момент отвлекают на какие-то незначительные пустяки.
