в Кочки? — спросил он.
— Уже донесли?
— Не донесли, а сообщили по долгу службы. Так как съездил? — В тоне Сергея была едва заметная ехидца, в общем-то ему несвойственная.
— Нормально съездил. Думаю в Кочках дачу построить. Положу начало элитному поселку.
— Одни дренажные работы чего будут стоить, — усмехнулся Сергей. — Там же болота вокруг.
«Как ты всё воспринимаешь всерьез», — подумал Никита.
— Ладно. Убедил. Откажусь от дачи в элитном поселке. А теперь расскажи мне, как идет следствие по делу безумца, совершившего самоубиение, — метод бросания под колеса проходившей мимо машины на скорости, несовместимой с состоянием шоссе и жизнью обозначенного бедолаги. Кстати, имя его не прояснилось?
В разговорах между собой они часто пародировали канцелярский слог рапортов и протоколов, составленных полицейскими, и сейчас Никита как никогда был расположен к этому.
— Отвечаю по порядку. Дело на три черти в архиве. Что касается второго вопроса: а черт его знает, как его звали. Видно, никому до него дела нет. Кроме тебя.
— А был ли он вообще? Несчастный выпивоха.
— Не удивлюсь, если нет.
— И все-таки, откуда ж он взялся в забытой всеми деревне?
— А черт его знает, — беспечно ответил Сергей.
— Тебе не кажется это странным?
— Пусть тебе это кажется странным, а мне своих забот хватает. Извини, Никита, на работе завал.
В подкрепление тезиса о том, что ему своих забот хватает, Сергей повесил трубку.
Его можно было понять: кому охота влезать в висяк?
«А я какого черта ввязался в это дерьмо?» — подумал Никита.
От этой мысли его отвлек новый звонок.
Это была Светлана.
— Небось голодный сидишь? — не без ехидства спросила она тоном, скорее похожим на констатацию факта, чем на вопрос.
— Да, — подтвердил Никита. — Единственно потому, что не удосужился зайти в универсам купить что-нибудь поесть. Дела отвлекли.
— Еще добавь к этому, что ты вообще перешел на строгую диету ввиду сложившихся обстоятельств. Ничего мясного.
Никита готов был взвиться под потолок от колкости любимой, но сдержался и решил не отвечать на нее.
— Ладно. Приезжай ко мне. У меня сегодня домашние пельмени. Поужинаем вместе, — смилостивилась любимая.
Никита летел к ней на крыльях влюбленности, подгоняемой голодом.
Глава 6
Они познакомились в институте на лабораторных занятиях, когда две параллельные группы объединили в одну. Тогда их отношения остались простым знакомством, а в дальнейшем судьба развела их. За полтора года учебы в вузе Никита убедился, что инженерное образование не его стезя, и бросил институт.
Прошло четыре года, и они случайно встретились на остановке автобуса. К этому времени Никита отслужил в армии, а Светлана успела окончить институт, устроиться на работу в Управу, выйти замуж и развестись.
После обычного обмена репликами на тему «Как ты?» они договорились вечером сходить в кафе. Их отношения сразу обрели легкий, без обязательств характер. Так полагал Никита. Что думала Светлана, он не знал и, правду сказать, себя этим не озабочивал.
За ужином Светлана сказала:
— Как ты думаешь жить дальше? Собираешься работать?
— Естественно. Жить на что-то надо. Внештатный корреспондент это даже не пособие по безработице.
— У нас есть вакансия.
— В управе? — лениво спросил Никита.
— Не совсем так. Глава управы…
— Главный управный дьяк, — пробормотал он.
— … создает новый департамент. Территориально он находится…
«“Территориально” — лишнее слово», — машинально подумал Никита, еще не вполне понимая, что в его жизни наступал переломный момент.
Светлана назвала улицу, весьма далекую от Управы.
— И что там за вакансия? — уминая пельмени, спросил Никита, имея в виду поддержать разговор.
— У тебя, кажется, незаконченное высшее, — уклончиво сказала Светлана.
— А то ты не знала.
— Да. Незаконченное высшее, если считать таковым три семестра в вузе.
— Светик, давай конкретно, что за работа? — на этот раз уже заинтересованно спросил Никита.
— Это новый и весьма перспективный департамент.
— Что новый, я уже слышал. Лучше расскажи, что в нем перспективного?
— У тебя ведь есть запись в трудовой книжке, что ты был инженером, — сказала Светлана, напряженно глядя ему в лицо.
Запись есть. Не более того.
Какое-то время, вернувшись из армии, Никита работал в шарашке, изготовлявшей гвозди, где был оформлен инженером ОТК. Ему в обязанность вменялось следить за тем, чтобы работяги не напивались до окончания смены.
Весьма инженерная была работа.
Через полгода он ее бросил. Но запись осталась.
Полтора месяца Никита был не у дел, пока приятель, работавший в местной центральной прессе, не пристроил его в «Вестнике». На первое время. Пока он не зарекомендует себя с положительной стороны, что позволит в дальнейшем перевести его в более солидное издание.
Как понимал теперь Никита, эти розовые мечты придется отложить на потом. Если им вообще суждено сбыться.
— Ну, — обреченно сказал он.
— Не подстегивай, — возмутилась Светлана.
Чем длиннее предыстория, тем грустнее развязка. Никита знал это по опыту и не слишком удивился, когда Светлана сказала:
— В общем, так: тебя возьмут специалистом по инженерным коммуникациям. Ты будешь осуществлять контроль за их состоянием и производству ремонтных работ.
— Светик! Но я же в них ни хрена не смыслю.
— А чего там смыслить? Там одни трубы. А мы с тобой учились в авиационном институте.
— В филиале, — уточнил Никита. — И на заочке. Не забывай об этом.
— Не вижу принципиальной разницы. И вообще это не меняет дела. Диплом о высшем образовании и в Африке диплом, — парировала Светлана. — Тем более авиационный. Авиация — она везде авиация. И мы с тобой птицы высокого полета.
Никита не разделял оптимизма любимой. Тем более что диплома у него не было. Была только инженерная запись в трудовой книжке.
— А трубы везде трубы, — без прежнего пафоса продолжила Светлана. — Что в очном, что в заочном институте. Как и трубы, которыми, кстати сказать, если ты помнишь, напичкан самолет. И по сравнению с ними теплотрасса — это пустяк из нескольких труб.
«Мне бы такое мышление», — позавидовал Никита.
Его занесло в филиал авиационного института по окончании школы. Большая часть его одноклассников тоже обзавелась студенческими корочками, освобождавшими от службы в армии, и с головой бросилась в омут предпринимательства.
Из чувства внутреннего протеста и полной неспособности к коммерции Никита первое время думал всерьез посвятить себя инженерному делу.
Но если ты не испытывал ни малейшего интереса к элементарной математике в школе, то высшая математика в институте вряд ли подкупит тебя красотой теорем и доказательств. С физикой дела обстояли еще хуже.
Никогда не летавший на самолетах Никита после зачисления в вуз заинтересовался ими и, задрав голову, подолгу смотрел, как они парят в небесах.
Раньше он об этом не думал, а теперь недоумевал, как такие махины держатся
