Правила, преподанные Конфуцием относительно брака, строго применяются в Китае и поныне.
В другой раз Конфуций высказал свой взгляд на управление народом. Один из учеников был назначен градоправителем и обратился к своему учителю за советами и указаниями. Конфуций сказал ему:
– Будьте всегда прилежны в делах и внимательны, старайтесь отличать ложь от правды и истину от вероятия. Будьте справедливы, бескорыстны, верны самому себе. Правосудие не ведает лицеприятия. Бескорыстие – путь к справедливости: корыстолюбец не может быть справедливым; всякое приношение и всякий дар от низших, под каким бы предлогом они не были сделаны, есть гнусная кража. Будьте всем доступны. Не показывайте никому мрачного лица, будьте со всеми приветливы, обходительны и ласковы. С решением дела не спешите; обсуждайте его со всех сторон. Ежегодно собирайте четыре раза народ и объясняйте ему его обязанности. Если простой народ не знает, что он должен делать, то виноват ли он, если не исполняет того, что должен? Можно ли взыскивать за нарушение закона с того, кто не ведает о существовании закона? Не отвлекайте простой народ от полевых работ, заставляя трудиться над исправлением дорог и мостов. Всему свое время!
В другой раз Конфуций дал следующее определение человека и его обязанностей:
– Человек отличался от прочих существ разумом, дарованным ему от Неба. Частицы отца и матери, соединяясь в предназначенном для того органе, суть причины нашего бытия, ибо соединение двух начал – источник всего сущего. Новорожденный не есть человек в настоящем смысле этого слова, он делается человеком тогда, когда Небо одарит его разумом и способностью мыслить. Пока это разумное существо пользуется своими телесными и умственными способностями, оно живет, но как только оба начала (духовное и телесное) разъединяются – о но умирает. Постепенно развивается человек, так же постепенно и разрушается. Но это разрушение не конечно, оно есть только разложение тела на составные части, из которых каждая возвращается к своему началу: разум возвращается к своему источнику, душа сливается с воздухом, твердые и жидкие частицы тела обращаются в землю и в воду. Человек, как учили древние мудрецы, есть существо особенное, совмещающее в себе качества всех прочих существ. Между прочим он обладает способностью совершенствоваться или развращаться, смотря по доброму или злому употреблению своей воли. За злые деяния он заслуживает наказания, за добрые – награды. Таков человек!
Людей Конфуций делил на пять разрядов, смотря по их нравственным и умственным качествам. К первому, низшему разряду он причислял чаще всего встречающихся людей, не отличающихся никакими особыми качествами, людей, которые говорят только для того, чтобы говорить, не думая о том, говорят ли они дело или пустяки, людей привычки, живущих жизнью чисто животной изо дня в день, не умеющих ничего сделать без указания. Понятия этого разряда людей, по мнению Конфуция, далее глаз, ушей и рта не простираются.
Ко второму разряду он причисляет грамотных, образованных людей, настолько развитых, что они способны иметь понятия о вещах, недоступных пониманию простого народа. Эти люди живут сознательною жизнью, соображаясь с законами и обычаями.
К третьему разряду принадлежат люди здравого смысла, которые ни в чем не отступают от него. Они одинаковы в горе и в радости, невозмутимы, добродетельны, умеют говорить и молчать. Этих людей Конфуций называл философами.
Четвертый разряд составляют люди прямодушные и истинно добродетельные.
Наконец, самый малочисленный, пятый разряд – люди совершенные во всех отношениях. Только такие люди и могут стоять в главе государства, говорит Конфуций.
В подобного рода беседах и поучениях проводил Конфуций свое время. Число его учеников за это время достигало трех тысяч человек, кроме случайных слушателей. Собрания людей, стекавшихся послушать мудрого философа, с каждым днем увеличивались. Но и из княжества Сун философ принужден был удалиться. Военачальник князя Сун, недовольный этими сборищами и считая Конфуция нарушителем общественного спокойствия, велел разогнать учеников и слушателей, а дерево срубить.
Конфуций вновь пустился в странствования и скоро проник в княжество Цао, но прожил там без всякой пользы. В соседнем княжестве Чэнь ему удалось спасти жизнь трех приговоренных к смертной казни преступников. Князь Чэнь отнесся к философу весьма благосклонно, но его министры из зависти и боязни опасного соперника заключили Конфуция вместе с учениками в темницу. В ней философ просидел в течение недели, затем был освобожден войсками соседнего княжества. Конфуций мужественно перенес все эти невзгоды и даже находил силу духа утешать учеников.
Освобожденный из плена, Конфуций вместе с учениками посетил священную гору Тайшань – место жертвоприношений древних царей, во времена Конфуция почти забытое и запущенное. Вид этого запущенного места поверг Конфуция в глубокое и грустное раздумье. В это время в душе его опять возникли сомнение в себе самом и боязнь за будущность учения, а также сильное разочарование в людях. Под влиянием таких мрачных мыслей Конфуций сказал ученикам:
– До вершины горы не достигнешь, не проходя крутыми и извилистыми тропинками. Доступ к добродетели не обходится без трудов и усилий. Не знать дороги и пускаться в нее без надежного проводника значит подвергаться опасности заблудиться и даже погибнуть. Я хотел войти на вершину Тайшаня, чтобы еще раз насладиться великолепным зрелищем, открывающимся с нее на все четыре стороны света. Меня не испугали ни высота горы, ни покрывающие ее густые деревья, ни обрывы, ни пропасти: я знал, что в лесах есть тропинки, а над обрывами построены мосты и был спокоен! Но увы! Я обманулся: тропинки исчезли под волчцом и тернием: под ними трудно разобрать, куда какая тропинка ведет, мосты обветшали, многие даже рухнули… Мне ли под силу прокладывать новые тропинки, строить новые мосты? Где необходимые для того орудия? Страсти заглушили все всходы посевов добродетели – могу ли я очистить их от этих сорных трав? Тщетны были мои усилия направить стопы людей на путь добродетели! После всех неудач единственный мой удел – слезы и стенания!
Глава VII
Возвращение на родину. – Последние годы жизни Конфуция. – Окончание его исторических трудов. – Смерть его и погребение. – Почести, оказанные Конфуцию после смерти.
После долгих странствований Конфуций вернулся домой, в княжество Лу. Здесь он узнал, что его жена умерла. Услышав это печальное известие, философ сказал:
– Супруга моя скончалась, и я скоро последую за ней. Мне шестьдесят шесть лет от роду. Надобно, однако же, остаток дней моих употребить с пользою. Утешьте сына моего и постарайтесь, чтобы он не слишком предавался скорби.
Последние годы своей жизни мудрец почти всецело посвятил занятиям с учениками. В окрестностях города на поляне было несколько холмов, служивших некогда алтарями для жертвоприношений, впоследствии же превращенных в места для гуляний; на этих холмах были построены павильоны, и в них-то Конфуций занимался с учениками. Один из холмов, наиболее любимый и чаще посещаемый философом, сделался известным под именем Абрикосового кургана. Здесь Конфуций окончательно привел в порядок древние священные книги, а также и свои сочинения.
Из трех тысяч учеников семьдесят два могли со слов учителя объяснять законы музыки и изящных художеств; правила же мудрости и добродетели в состоянии были передавать людям только двенадцать учеников. Эти ученики стояли всего ближе к Конфуцию и знали все его заветные думы и помыслы. Из них любимейшим был Янь Хуэй, на которого Конфуций смотрел как на своего преемника, но он умер ранее учителя.
Раз, прогуливаясь с тремя учениками, Конфуций приблизился к одному кургану, который, по преданию, был насыпан по повелению древнего военачальника в благодарность за одержанную победу. При виде этого кургана Конфуций сделался печальным. Озабоченные ученики спросили его, не болен ли он, приписывая причину его грусти нездоровью. Конфуций отвечал:
– Успокойтесь, я совершенно здоров, но вид этого кургана пробудил во мне грустные мысли о бренности славы человека. Подайте мне цинь, я пропою вам песнь скорби: зной сменяется холодом, весна и лето – осенью. Солнце восходит затем, чтобы течь на запад; реки стремятся с востока, чтобы ввергнуться в неизмеримое море. Однако же за осенними холодами опять являются тепло и зной; солнце, закатившись на западе, снова восходит на востоке, и воды речные, ввергающиеся в море, сменяются новыми водами. Но что же сталось с героем, воздвигшим этот курган, где его боевой конь, где его спутники на ратном поле? Увы, единственным следом их бытия осталась земляная насыпь, поросшая сорными травами.
В другой раз, разбирая «Книгу перемен» великого Фуси, Конфуций задумался над символом «Сун и», или знаком разрушения и возрождения.
