из Серафимов по имени Камаил. — Ты нарушил все законы мироздания!
— Теперь ты угроза для всего сущего! — добавил Метатрон. — Тебя нужно уничтожить раз и навсегда!
Немезида лишь расхохотался им в лицо:
— Уничтожить? Вы, жалкие трусы? Да вы и пальцем меня не тронете! Вы все — рабы воли отца! А я прозрел. Я вижу то, чего вы боитесь увидеть!
— Довольно! — громогласно заявил Парагон.
Его голос прокатился по Вселенной раскатом грома. Все присутствующие почтительно склонили головы.
Парагон медленно приблизился к Немезиде. Его лик был суров.
Ты разочаровал меня, сын мой. Я надеялся, что ты встанешь на путь истинный. Но ты выбрал тьму.
— Я выбрал свободу! — выкрикнул Немезида. — Свободу от ваших оков и заблуждений!
— Ты осквернил наш род своими деяниями! Анафиил, ты хотел свободу? Так ты ее получишь!
Парагон воздел руки к небу. Его тело начало сиять ярче мириад звезд. Энергия Владыки высвободилась во всей красе, заставив содрогнуться само бытие.
— Нет! — в ужасе закричал Немезида, корчась в цепях. — Отец, ты не посмеешь!
Но Парагон был неумолим. Его воля обрушилась на Немезиду, словно цунами. Он начал вырывать из сына силу, что сам ему когда-то даровал.
Немезида взвыл от боли. Он чувствовал, как жизненная энергия покидает его. Его могущественное тело Серафима стремительно уменьшалось в размерах, теряя былую мощь.
Крылья опали и исчезли, оставив лишь обычного юношу в белоснежной одежде. Его красота тоже поблекла — черты лица стали заостренными и жесткими. Взгляд потух и потерял свой божественный свет.
— Неееет! — хрипел Немезида, чувствуя, как меркнет его могущество.
Но Парагон был неумолим. Он оставил сыну лишь толику силы, чтобы тот мог выжить в изгнании.
— Отец! Не делай этого! — умолял Немезида.
Но Парагон холодно посмотрел на него в ответ:
— Ты сам выбрал свой путь. Не хотел опираться на мое величие. Так иди же по нему!
Он щелкнул пальцами — и цепи, удерживающие Немезиду, распались. Юноша грохнулся на колени, едва держась на ногах после потери силы.
Парагон взмахнул рукой, разверзая в пространстве огромный портал. За ним виднелась лишь тьма.
— Я изгоняю тебя на дальние рубежи Творения, туда, откуда нет возврата. Живи там вечно, размышляя о содеянном. И да пребудет с тобой мое проклятие!
Он толкнул Немезиду в спину, и того затянуло в портал. Прежде чем тьма сомкнулась, Немезида успел крикнуть:
— Я отомщу тебе за это унижение, отец! Клянусь, я займу твое место и низвергну тебя! Ты еще пожалеешь о том, что сотворил со мной!
Портал закрылся, оставив после себя лишь безмолвие. Немезида был навечно изгнан. Ивор почувствовал его ярость и ненависть, что теперь устремлены на Парагона. Жажда мести заполнила все его существо.
Некогда великий Серафим сейчас был едва жив после того, как Парагон лишил его почти всей силы.
Немезида лежал на холодных тропах бескрайнего космоса, озаряемых лишь тусклым светом далеких звезд. Его тело было иссушено и истощено. Глаза запали, а когда-то величественные одежды превратились в жалкие лохмотья.
Он был никем. Заброшенный на задворки Творения, навечно забытый всеми.
Но жажда мести не давала Немезиде опустить руки. С трудом поднявшись на ноги, он вытянул вперед руку, на которой завязались едва заметные искорки.
— Я вернусь… клянусь… Я отомщу тебе, отец, — прошептал хриплым голосом он.
Глава 265
Победа?
Только Ивор полностью ощущал все то, что чувствовал Немезида и прекрасно знал, что тому удалось утаить крошечную искорку силы творения.
Немезида закрыл глаза и сосредоточился. Эта жалкая искорка медленно закрутилась, проходя весь цикл культивации тела. И, пусть очень медленно, но стала набирать мощь.
Он потянулся к этой искре. Ему было невероятно больно и тяжело сотворить хоть что-то в таком состоянии. Но Немезида упрямо продолжал концентрироваться, пока на его ладони не зажглась крошечная звезда.
— Да… я смогу… — прошептал Немезида.
Он осторожно подбросил эту звезду вверх. Та зависла в пустоте, источая тусклый свет.
Немезида улыбнулся — ему удалось сотворить новую жизнь, пусть и самую примитивную. Это вселяло в него надежду.
Так начался долгий и мучительный путь его возрождения.
Немезида тратил последние силы на создание простейших форм жизни — совсем маленьких организмов. Когда они размножались, то выделяли крошечные порции энергии.
Юноша жадно впитывал эти ничтожные выбросы силы. С каждым днем он становился чуточку сильнее.
Прошли столетия. Немезида научился создавать простейшие одноклеточные миры. Их обитатели тоже давали ему энергию.
Еще через сотни лет он сотворил настоящую планету и заселил ее растениями. Зеленые листья, поглощающие свет далекой звезды, медленно подпитывали Немезиду.
Это был кропотливый труд. Юноша тратил всего себя, чтобы вырастить очередной мирок. А затем безжалостно уничтожал его, высасывая энергию обитателей.
Так тысячелетиями Немезида накапливал силу.
Наконец, спустя эоны он смог сотворить три настоящие вселенные. И в каждой создал по могущественному Первородному Хаосу.
Немезида заставил их творить для него новые миры, полные существ и энергии, которую он бесконечно поглощал. Когда же ее становилось мало, Кластерный Бог безжалостно уничтожал вселенную, забирая всю их мощь себе.
Он дал существам в своей вселенной намного больше, чем давал Парагон. Немезида позволил им использовать энергию, творить. Люди назвали это культивацией. Это позволило ему еще быстрее наращивать силу, но даже так он был далек от той силы, что была у него раньше.
Совсем скоро он столкнулся с тем, что практики начали развиваться настолько, что превысили пределы своего тела и духа. Они начали понимать, как устроено мироздание. Начали восставать.
Ивор видел, как раз за разом вселенные с различными первородными пытаются противостоять этому тирану. Вырваться на свободу. Но все они были обречены на гибель.
Так Немезида постепенно возвращал себе былое величие. Он мечтал лишь об одном — вернуть себе прежнюю силу и отомстить ненавистному отцу.
Его план был прост — использовать эти три вселенные как вечный источник энергии, чтобы восстановить утраченное могущество. А затем низвергнуть Парагона и занять его место.
Он лелеял мечту о планомерном истреблении своих братьев и поглощении их силы.
И, наконец, когда Ивор увидел все это, его выбросило наружу. Он стоял все в том же пылающем мире, а перед ним было тело Немезиды.
Ивор смотрел на него теперь уже совершенно иным взглядом. Гнев и ярость наполнили все его тело вдвое сильнее.
— Ты чудовище! — закричал он прямо ему в лицо. — Твой отец должен
