его на составные части.
— Дааа, дело серьёзное, — крякнул психиатр и смахнул остатки головного мозга в ящик стола. — А у вас что — психогенные реакции или галлюцинаторно-бредовой синдром?
— У меня с иностранными языками как-то не очень, — пробормотал Быков.
— Я спрашиваю — у вас не бывает навязчивых состояний, мысли разные не преследуют, воспоминания? — врач вытащил неврологический молоточек и начал водит им перед глазами больного.
— И мысли преследуют, и воспоминания навязываются, — бегая глазами за молотком, пробубнил главный герой.
— Что ж мне с вами делать-то? — доктор встал из-за стола, подошёл к больному и на пару секунд оттянул ему нижнее веко. — Так, так, так. Задерите пиджак.
— Куда? — испугано пролепетал Быков.
— Не куда, а вверх!
Главный герой очень смешно, сидя на стуле, задрал пиджак вместе с рубашкой к подбородку, и наружу показалась майка-тельняшка.
— Моряк? Замечательно, — обрадовался доктор и припал ухом к животу больного. — Теперь не дышите.
— Я долго не смогу.
— А что у вас с языком? — недовольно проворчал психиатр.
— Не знаю. Мне не видно.
— Вот и помолчите! — внезапно крикнул доктор на больного. — Дышите, не дышите, дышите, опять не дышите.
— Сначала полагается фамилию спросить! — не выдержала санитарка, которая всё это время изумлённо смотрела то на врача, то на больного пациента.
— Да, совсем забыл, проклятый склероз, — психиатр перестал слушать хрипы в животе у главного героя, разогнулся и, вытащив из пиджака больного расчёску, причесал опешившего Леонида Быкова. — А фамилия у вас есть? То есть была? То есть, как ваша фамилия, товарищ?
— Была фамилия, кажется, — пролепетал Быков. — Я — Зайчик.
— Так, так, так, с этого и надо было начинать, — врач-психиатр медленно отошёл от больного, и спрятался по другую сторону стола. — Тётя Паша, срочно взывайте санитарный батальон, — прошептал он санитарке. — Хи-хи-хи. Всё хорошо, вы главное не волнуйтесь, зато у вас, наверное, слух хороший, — сказал доктор перепуганному главному герою и, показав заячьи уши, ещё раз выпил прямо из графина.
— Не надо никого вызывать, вот, — тётя Паша показала врачу историю болезни.
— Так вы — Зайчик, а я думал, что это вы — зайчик, — захихикал психиатр.
— Да, не надо санитаров, я — спокойный, уравновешенный и легко возбуждаюсь, — сделав скорбное лицо, промолвил главный герой.
И после финальной фразы главного героя и главного же режиссёра ещё десять секунд стояла гробовая тишина, писался звук, и снимала кинокамера. Наконец Леонид Быков улыбнулся, посмотрел на съёмочную бригаду и громко выкрикнул:
— Стоп! Снято!
И мгновенно раздались оглушительные аплодисменты всего измученного творческого коллектива. Даже ворчун главный оператор Сергей Иванов, погрозив мне кулаком, по-отечески произнёс:
— Ну, Феллини, на сегодня я тебя прощаю, но за тараканов никогда.
— Так тараканам и передам, — пробурчал я.
— Всем спасибо, съемка окончена! — ещё раз прокричал главный режиссёр. — Ничего, будет кино, сделаем. А ты, Феллини, — он ткнул в меня пальцем, — сбегай в кафе за пряниками, чаем и вином. Отметим по чуть-чуть это дело, — после чего Леонид Фёдорович Быков почему-то одной рукой схватился за сердце, помрачнел и тяжело вздохнул.
Глава 3
На четвёртом этаже главного корпуса, в так называемый офис, на котором уже красовалась свеженькая надпись: «к/ф „Зайчик“, режиссёр — Л. Быков, директор — И. Шурухт», к концу рабочего дня набилось человек тридцать. Мест на всех не хватало, поэтому многие, как и я, пили чай с баранками, печеньем и пряниками стоя. Само собой на маленьком столике присутствовал и алкоголь в виде бутылок вина и водки. Но для такой оравы этих вино-водочных напитков хватало только-только для настроения. Кстати, некоторые это настроение уже и так подогрели.
— Леонид Фёдорович, какой эпизод снимаем завтра? — спросил я у Быкова, когда пустопорожние разговоры после первой кинопробы постепенно сошли на нет. — Куда мне сгонять завтра поутру?
— Сначала сгоняешь за пивом, — проворчал главный оператор Сергей Иванов.
— Аха, прямо в Жигулёвск, на вертолёте, — хохотнул я и тут же обратился к директору картины, — Иосиф Фёдорович, на вертолёт деньги в бюджете есть?
— Есть, но не про вашу четь, — недовольно пробурчал Шурухт.
— Хороший ты парень, Феллини, но сволочь, — обиделся главный оператор.
— Ну, вертолёт завтра не понадобится, а вот автомобиль будет нужен, — ответил Леонид Быков. — Завтра снимем небольшой гэг из самого начала кинокомедии. Главный герой со свёртком в руках мечется по дороге. Сначала бежит в одну сторону, затем в другую, потом за автобусом, но тот уезжает.
— Значит, кроме автомобиля нужен будет ещё и автобус? — ещё сильнее пасмурнел директор Шурухт.
— Да ерунда, всего один, — отмахнулся главный режиссёр. — А потом наш Зайчик видит такси и бросается к нему. Однако тут появляется женщина с ребёнком, которая просит уступить машину ей.
— Затем выскакивает из-за угла хулиган, который сам вместо главного героя и женщины с ребёнком уезжает на этом такси, — закончил я фразу вместо режиссёра, вспомнив эту сцену из реального фильма.
— Ну, как смешно? — заулыбался Леонид Быков.
«Вот у Гайдая в „Операции «Ы»“ гэг с автобусом, в который не может попасть Шурик — это смешно, а тут скорее грустно, — подумал я, попытавшись улыбнуться. — А для начала картины такой эпизод — это просто жопа».
— Что не нравится? — обиделся режиссёр.
— Да, что ты его слушаешь, — заворчал главный оператор. — Я бы на твоём месте, гнал бы этого Феллини обратно в Италию, стажёр, едрён батон, на нашу голову.
— Хорошо, что ты сам предлагаешь? — спросил меня Быков, по-хитрому улыбнувшись.
