1965 года. Помяни моё слово. До Гайдая, конечно, не дотянемся, Гайдай — гений, но с остальными поборемся.
— И чё ты тогда ко мне пришёл? — обиженно засопел мой армейский дружок.
— Во-первых, сказать спасибо за то, что ты меня вчера, можно сказать, спас. Во-вторых, завтра на кинопробу массовка нужна: пять, шесть красивых девушек.
— Так ты к Тоньке что ли пожаловал?
— Я же говорю, массовка нужна. Да не дуйся ты так, ешь пряники, — я пододвинул свёрток с выпечкой к Геннадию. — Ничего с «Зайчиком» этим отмучаюсь, свою заявку напишу. — Я вскочил из-за стола и встал в боксёрскую стойку. — Пираты двадцатого века, самый кассовый фильм в истории СССР. Драки, перестрелки. Наши парни — боксёры и самбисты уделывают японских каратистов. Ха!
— Ты где для кино японцев-то найдёшь?
— Ясное дело где, ха-ха, в Казахстане! Кия!
Я тут же принялся изображать приёмы каратэ, размахивая руками и ногами, а в заключении, провёл небольшой боксёрский бой с «тенью», выбросив несколько прямых и боковых ударов, при этом уклоняясь корпусом от предполагаемой атаки противника.
— Кия! — наконец выкрикнул я, изобразив удар в прыжке, чем перепугал немного опешившего друга. — Ты в «Государственном преступнике» кем сейчас работаешь?
— Осветителем, но хочу перейти в цех комбинированной съемки, макетчиком. Я же тебе показывал свои модели. Забыл?
Генка кивнул на прибитую к стене полку, на которой стояли два парусника и один самолёт на подставке. Естественно я не удержался и один парусник, скорее всего, это был трёхмачтовый барк, тут же взял в руки и внимательно рассмотрел. Мелкие детали были выполнены с необычайной аккуратностью и любовью к своему делу. В принципе такую вещицу можно было смело снимать для какой-нибудь батальной сцены кинокартины Михаила Рома «Корабли штурмую бастионы».
— Круто, — не удержался я. — Ты это дело не забрасывай. Мы с тобой через пару лет такую кинофантастику наснимаем, весь мир ахнет.
— Скажешь тоже, — смутился мой армейский дружок.
И тут в комнату вернулся Серёга. Он промямлил какое-то банальное извинение и, как ни в чём не бывало, уселся пить чай с моими пряниками.
— Ладно, я на четвёртый этаж, — пробурчал я и пошёл первым делом к Тоне, которой ещё ночью поклялся, что сниму в кино, и вот представилась отличная возможность исполнить обещанное, не дожидаясь трех или более лет.
По дороге же на другой этаж меня четырежды останавливали незнакомые парни и девчонки, жали руку и говорили, что наслышаны о моих «подвигах» на съёмочной площадке. «Ерунда, — отмахивался я каждый раз, — всего-то текст немного причесал». А перед дверью комнаты своей внезапной подружки я поразился тому, с какой скоростью разлетелись слухи и подумал, что если дело так и дальше пойдёт, то завтра в павильон пожалуют авторы сценария этой злосчастной кинокомедии. А мне бы этого очень не хотелось.
Я два раза стукнул костяшками пальцев в дверное полотно и, улыбнувшись своей фирменной открытой улыбкой, принялся ждать выхода в целом симпатичной барышни, фантазируя на тему: «А что будет дальше после хороших вестей?». Однако как только дверь открылась, на меня исподлобья глянул какой-то бугай. Роста он был примерно моего, где-то 178 сантиметров, но гораздо шире в плечах и морда мордоворота была круглой, красной и глупой. «Ну и харя», — подумал я и от неожиданности пролепетал:
— Привет, Тоня дома?
Но похожий на быка гражданин, не дав мне заглянуть в комнату, толкнул в коридор, вышел следом и закрыл дверь.
— Чё у тебя с Тонькой, хорёк грёбаный? — прохрипел мордоворот.
— Выражайтесь интеллигентно, вы всё-таки находитесь в культурном общежитии «Ленфильма», а не в общаге ликёро-водочного завода, — напрягся я, так как давно уже не дрался, да и, честно говоря, не очень-то и хотелось.
— Спишь с ней, сука? — рыкнул он и попытался ухватить меня за грудки.
Но не тут-то было. Я ловко ушёл от захвата и, сделав шаг назад, попробовал уладить конфликт миром:
— Спокойно, у меня разряд по боксу. Давайте держать себя в руках.
— Да я вертел таких боксёров на одном месте, сучонок, — прорычал бугай и с большого замаха выбросил в мою голову свой пудовый кулак.
И вроде я видел момент удара и понимал, что надо делать, но немного позабыв боксёрские навыки, с большим трудом, нырнув вниз, ушёл от кулачища, который просвистел над моей макушкой. Зато в следующее мгновенье чётко сработали мои боевые рефлексы, и я автоматически пробил, завалившемуся на бок мордовороту прямо в подбородок. Шлёпок кулака о красную глупую морду вышел звонкий, но не такой сильный, как хотелось бы. Однако бугай скорее по инерции, нежели от удара, рухнул и очень прилично впечатался головой в капитальную бетонную стену общаги.
— Б…ть! — застонал он и из всех комнат стали выглядывать любопытные жильцы, среди которых превалировали девушки.
Кстати, из комнаты Тони, выглянула она сама собственной персоной. И одета Антонина была в лёгкий короткий халатик, что прозрачно намекало на то, что этот мордоворот либо её парень, либо ещё один любовник, либо вообще муж. Почему бы и нет?
— Всё в порядке, товарищи! — сказал я, улыбаясь, как будто нахожусь на съемках боевика. — Мы с каскадёром отрабатывали элементы сценической драки. И ещё, милые барышни, у меня к вам срочное объявление: «Завтра для кинопробы в 1-ый павильон требуются пять девушек модельной внешности. Всех желающих жду на проходной „Ленфильма“ к 9-и часам утра с паспортом. Оплата по договору после съемочной смены, спасибо за внимание».
И как только двери закрылись, бугай снова завёл свою шарманку:
— Чё у тебя с Тонькой было, сука?
— Я за суку, тебя сейчас в окно выброшу, каскадёр недоделанный, — рыкнул я и отвесил, лежащему на полу балбесу смачного пинка под зад.
— Гришенька, — по актёрски запричитала Тоня и бросилась успокаивать ревнивого мужика.
А я, сочтя миссию выполненной, откланялся и пошёл к Генке пить чай.
* * *
