class="p1">
— И они не выдали тебе дополнительные экземпляры? — возмущалась Маша по видеосвязи, когда я почти три года назад позвонила ей, чтобы поделиться своей победой. — Ладно, ничего страшного. Сделаешь просто пять-десять нотариально заверенных копий. Они пригодятся тебе везде. Главное, никогда и ни при каких условиях не отдавай последний экземпляр постановления. Никогда. И никому. Запомни, что это больше, чем свидетельство о рождении, которое всегда легко восстановить, и больше, чем паспорт, который восстановить труднее, но тоже не так уж и сложно. Получить копии решения органа опеки через некоторое время после его издания безумно тяжело. Рукописи не горят, а вот архивы — очень даже. И теряются тоже! А ещё на свалках оказываются. Правда, только у идиотов, но все же.
Под идиотами Маша тогда имела в виду одну из районных женских консультаций, у которой она выиграла суд. Там вообще случай был вопиющий. Работница архива просто взяла и выкинула старые медицинские карты женщин на помойку, не потрудившись их хотя бы разорвать. Тоненькие тетрадки разнес по округе ветер, и к Машиной клиентке, живущей рядом с консультацией, ее собственная карта упала прямо под ноги. Вот шума-то тогда было.
— Ладно бы ещё что-то важное было, — возмутилась Регина и резко схватила документ со стола, я же прикусила губу, гася в себе вспыхнувшее недовольство. Важное! Ещё какое важное.
Вернув наше с Ликой общее сокровище, я глянула на часы и решила, что успею вернуться в свой кабинет, который я делила ещё с четырьмя сотрудниками. И даже кофе выпить успею. Вряд ли генеральный ждал меня ровно в девять ноль-ноль.
Обратно к лифту я спешила на всех парах и никак не ожидала, что в остановившейся кабине будет находиться Бестужев. На нем сегодня чёрным был не только костюм, но и рубашка, удивительным образом оттеняющая его темные глаза. А я, увидев мужчину еще сквозь стеклянные створки до того, как те начали открываться, задумалась о том, насколько Лика была неправа.
Не на принца был похож Ян Даниилович, а скорее на злого колдуна. Чертовски привлекательного, завораживающего своей внешностью и безумно опасного для юных принцесс, которые по наивности могли принять его за настоящего сказочного принца.
— Добрый день, — первая поприветствовала я генерального, шагнув в кабину. В голову сразу пришла неуместная ассоциация про клетку с тигром. Но я поспешила тут же сосредоточиться, а то глупость моих мыслей уже начинала зашкаливать. То колдун, то тигр — что за неуместные сравнения?
Я нажала кнопку своего этажа и прижалась спиной к стене.
— Доброе утро, Майя. В кадрах вы уже были, я так понимаю, — тихо и очень размеренно ответил мне Ян Даниилович.
— Да, только оттуда. — Я мотнула головой в сторону выхода из лифта, а заламинированный документ еще крепче прижала к груди, привлекая этим внимание генерального.
Ян Даниилович опустил взгляд ниже и очень странно посмотрел, словно я забыла надеть кофту и нижнее белье вместе с ней, а прикрывало мою грудь только одно лишь постановление.
— Можно? — глухо проговорил генеральный, не отрывая взгляда от моей груди.
Я даже опустила взгляд и осмотрела себя, все ли было в порядке. Но, как оказалось, интерес в Бестужеве вызвала не моя грудь, а документ, который я прижимала к себе его тыльной стороной. Лицевую сторону постановления Ян Даниилович сейчас с любопытством пытался прочитать.
Я рефлекторно перевернула документ и вздернула подбородок, а затем и вовсе выдала совершенно неподобающее:
— Зачем он вам? Я уже оставила копию в отделе кадров.
— Лика не ваша дочь? — ответил мне генеральный вопросом на вопрос.
— Биологически она моя племянница, — четко, но все же немного нервно ответила я.
Мне не нравился ни разговор об этом, ни то, что генерального интересовала эта тема. Зачем ему знать о Лике? Неужели он в курсе личной жизни всех его сотрудников? Хотя… после многочисленных рассказов о нем я бы и не удивилась, если бы узнала, что у него в голову вшит процессор, который обрабатывает всю поступающую извне информацию и четко раскладывает по полочкам.
— А… — начал Ян Даниилович, а затем кашлянул и отступил на шаг назад. — Ясно, — он словно что-то хотел сказать, но в последний момент передумал.
Лифт оповестил нас об остановке — остановке на моем этаже, и я двинулась к выходу.
— Вы вчера сказали зайти к вам после кадров, но еще рано и… — несмело начала я то ли оправдываться, то ли намеками пытаться уточнить, в силе ли его приглашение. Может, и не нужно мне к нему в кабинет больше.
Мужчина на мгновение нахмурился, словно пытаясь что-то припомнить, а потом улыбнулся лишь краешками губ.
— Да, Майя, — кивнул он, а затем потянулся к электронному табло и нажал на кнопку, закрывающую створки. Рука генерального буквально перекрыла мне дорогу, а манжет его пиджака даже задел мое плечо. Я облизала вмиг пересохшие губы и на мгновение прикрыла глаза, понимая, что язык мой — враг мой. Вот промолчала бы о его вчерашнем приказе, Бестужев и не вспомнил бы.
— Поедем сразу ко мне, быстро решим вопрос, — тихо сказал Ян Даниилович и только после того, как лифт двинулся вверх, отнял свою руку от табло, а я сразу глубоко вдохнула.
Почему-то, пока предплечье Бестужева было в такой близи от моей груди, мне было страшно дышать: вдруг ещё задела бы мужчину, а он надумал бы себе невесть что. Только вот пока в этом лифте был единственный человек, которому в голову лезла всякая чепуха, и этим человеком была я.
В приёмной на этаже генерального нас уже ожидала Светлана, она заискивающе улыбнулась шефу, а заметив меня, нахмурилась, смешно наморщив нос, судя по всему, исправленный пластикой. Слишком уж он был аккуратным, симметричным и… словно с картинки. Вообще, у Светланы была довольно приятная внешность и все остальное смотрелось натуральным. Даже губы. Если они и были сделаны, то просто безупречно и в меру.
— Светлана, доброе утро. Мне кофе, как обычно, и какую-нибудь небольшую коробку. Может, пакет… — Ян Даниилович нахмурился, а затем ладонями показал примерный размер нужной ему коробки. Сантиметров двадцать на вскидку.
Светлана кивнула с энтузиазмом пионера и мгновенно скрылась.
— Пойдём… те, — не оглядываясь, произнес Бестужев и двинулся в свой кабинет.
Удивительно, но он чуть было не обратился ко мне на «ты». А девочки говорили, что генеральный никогда и ни
