исключительных случаях, жестокость галльских богов стала общим клише, способствуя созданию у римлян новых стереотипов. Подтверждением тому стали находки, например, в святилищах Гурнэ-сюр-Аронд, в оссуарии в Рибемон-сюр-Анкр, где помимо черепов найдены останки воинов, чьи тела были привязаны к столбам; это означало, что галлы помимо трофеев помещали в захоронения также тела или черепа побежденных ими воинов.
Почему мы говорим о завоевании?
Надо, наконец, отважиться признать, что о завоевании Галлии мы знаем только со слов победителей. И хотя научная достоверность настоящего рассказа вызывает сомнения, историческая сила его от этого нисколько не страдает, ибо поражение Верцингеторига, каким бы разгромным оно ни было, в конечном счете способствовало укоренению и консолидации национальной идеи в далеком прошлом.
По словам Цицерона, поводом для завоевания стало отдаленное воспоминание о вторжении галлов в Италию, которые сумели дойти до самого Рима. «Горе побежденным!» — якобы воскликнули галлы, когда римляне, доставившие победителям выкуп, обвинили их в обмане относительно величины выкупа. В последующие столетия галлов сменили войска лигуров, а затем армии Ганнибала, который, пройдя через Испанию, Галлию и Альпы, в свою очередь, обрушился на Апеннинский полуостров. Таким образом, Рим воспринимает Галлию в широком, средиземноморском контексте.
Однако тот же Цицерон высказывает и иные мысли: в трактате «О государстве» он напоминает, что «мы, якобы самые справедливые люди, не позволяем заальпийским народам сажать оливы и виноград, дабы наши сады олив и виноградники стоили дороже. Когда мы так поступаем, то говорят, что мы поступаем разумно, но не говорят, что справедливо, — дабы вы поняли, что между благоразумием и справедливостью существует различие»[5].
Одержав победы в Испании, римляне, тем не менее, терзались загадкой: что за земли отделяют эту страну от Италии и как можно установить на них свое господство, если единственным надежным союзником их является только Марсель? Марсель же, в свою очередь, жалуется на набеги салувиев; будучи побежденными, вожди последних бежали к аллоброгам, которые отказались выдать их; затем последовала экспедиция под предводительством Домиция Агенобарба; она столкнулась с арвернами, которые оказали римлянам сопротивление, а эдуи выступили на стороне римлян и т. д. Мы понимаем, что этот тип войн, которые можно определить как «колониальные войны» римской эпохи, подразумевает существование на указанных территориях политически независимых образований, которые то заключают, то разрывают союзы друг с другом…
Римское завоевание, союзы друг против друга, восстания против оккупации, последствия которой оказываются еще более тяжкими, чем традиционные итоги военных конфликтов между «народами» Галлии, — так протекает процесс, длящийся вплоть до главного события, которое нарушило внутреннее равновесие в отношениях между галльскими племенами: в 58 г. до н. э. гельветы, приняв решение о переселении, покинули свою территорию и двинулись на запад, чтобы обосноваться на новом месте. Было ли это решение вынужденным, возникшим под давлением пришедших с востока свевов? Мы знаем только то, что Цезарь, единственный поведавший нам об этих событиях, решил остановить гельветов и дал им сражение вблизи столицы эдуев — города Бибракте, который возвышался в долине Соны. Одержав победу, Цезарь отбросил гельветов на их прежние территории.
Но подлинную угрозу для Цезаря, бывшего в то время проконсулом, представлял вождь германского племени свевов Ариовист: он видел себя будущим повелителем земель, расположенных за Роной и Рейном.
Как пишет Цезарь, галлы, напуганные соплеменниками Ариовиста, обратились к нему за помощью, ибо германцы отличаются «огромным ростом и изумительной военной храбростью», и в частных сражениях с ними галлы «не могли выносить даже выражения их лица и острого взора».
На равнине Эльзаса Цезарь одержал победу над свевами, истребив всех, кто пытался перебраться через Рейн, включая женщин и детей. Спастись сумел только Ариовист: с горсткой своих людей он вернулся к своему народу, остатки которого остались на восточном берегу Рейна.
Аквитания, в свою очередь, решила сдаться на милость победителя.
Отправляясь на покорение новых земель, Цезарь старался переложить на своих союзников из местных племен большую часть ратных трудов; как утверждал сам Цезарь, его завоевательные походы часто начинались по просьбе жителей Галлии, оказавшихся под угрозой германского вторжения. Таким образом, перед нами четко просматривается схема колониальных завоеваний, которая с тех пор еще не раз будет повторяться на станицах истории.
На захваченных территориях множились восстания, ответом на которые были постоянные репрессии; в результате разные племена, прежде враждовавшие, сближались друг с другом. После целого ряда разрозненных выступлений нервиев, карнутов и эбуронов настал черед всеобщего восстания, душой которого стал арверн Верцингеториг.
Верцингеториг: история и миф
В 53–52 гг. до н. э. в Галлии вспыхнуло восстание, начало которому положило убийство римских купцов из Кенаба (совр. Орлеан). Цезарь, имевший в 58 г. до н. э. в своем распоряжении шесть легионов, в 54 г. до н. э. увеличил их число до восьми, а в конце войны под его командованием было уже одиннадцать легионов. Закаленный в боях костяк армии составляли центурионы и солдаты, повторно призванные на службу. Вспомогательные отряды войска Цезаря состояли из нумидийцев и кавалерии, набранной из германских наемников. Благодаря Мамурре, начальнику инженерного отряда, римляне в любых обстоятельствах успешно возводили земляные валы и размещали на них катапульты; римские осадные машины повергали галлов в ужас, парализуя их способность к сопротивлению.
Тем не менее, зная, сколь шатко положение Цезаря в Риме, галлы поднимают восстание; но Цезарь посреди зимы пересекает заснеженные просторы Центрального массива, и, застав галлов врасплох, разбивает их и освобождает осажденные ими поселения бойев, своих наиболее верных союзников. Собравшиеся вместе галльские вожди получают от Верцингеторига приказ проводить тактику выжженной земли — единственное средство, которое могло бы истощить силы противника. Но галлы не смогли решиться на разрушение своего самого большого города — Аварика (совр. Бурж), хотя и согласились в один день уничтожить двадцать городов… Осажденный Аварик был взят, а находившиеся там 40 тысяч человек, как считается, были
