убиты. Согласно замыслу Цезаря, галльские поселения следовало разрушать поочередно, одно за другим; однако, одержав победу при Аварике, он потерпел поражение при Герговии близ Клермона. Это послужило сигналом к выступлению эдуев, давних врагов арвернов; эдуи наносят Цезарю еще одно поражение и, собравшись в своей столице Бибракте, признают за Верцингеторигом титул верховного вождя и призывают галльские племена к всеобщему восстанию. Даже в Нарбоннской Галлии начинаются волнения, особенно среди аллоброгов. Цезарь, похоже смирившийся с тем, что ему придется покинуть Галлию, направился из Лангра на юг. Однако призванная им на помощь германская кавалерия разгромила галлов: те, сгорая от нетерпения, неосмотрительно начали битву, выведя на поле боя только своих всадников и тем самым лишив Верцингеторига всех преимуществ его тактики, на которую он рассчитывал.
Вскоре Верцингеториг оказался запертым в Алезии; однако, в отличие от предшествующего сражения при Герговии, к стенам Алезии Цезарь подошел во главе всей своей армии. Для защиты города требовалось не более 20 тысяч человек, у Верцингеторига же людей было в четыре раза больше, и всех их нужно было кормить; впрочем, приведенные цифры вызывают сомнения. Ни вылазки осажденных, ни подошедшие на выручку вспомогательные отряды не смогли преодолеть римские укрепления, возведенные вокруг города. История капитуляции галльского вождя, рассказанная Дионом Кассием, вошла в легенду. Однако достоверность ее серьезно подвергается сомнению, особенно с этого места: «Вместо того чтобы бежать, Верцингеториг понадеялся на дружбу, некогда связывавшую его с Цезарем, и решил, что Цезарь поможет ему получить помилование; вождь галлов явился к Цезарю без предупреждения, когда тот заседал в суде, — вместо того, чтобы отправить вперед себя посланца с просьбой о мире. Появление галла вызвало всеобщий ужас, ибо был он высок ростом, находился при полном вооружении и вид имел необычайно грозный. Воцарилась глубокая тишина. Верцингеториг упал на колени перед Цезарем и, не вымолвив ни слова, с молящим взором сжал ему руки. Эта сцена вызвала сострадание у всех присутствующих. Однако Цезарь, нисколько не растроганный поведением несчастного галла, немедленно приказал заковать его в цепи, а позднее, когда Верцингеториг в триумфальной процессии был доставлен в Рим, приговорил его к смерти».
Верцингеториг прославился по нескольким причинам, корни которых уходят в историю. Прежде всего, как уже говорилось, одновременно с реабилитацией галлов была подвергнута сомнению роль франков и Церкви в создании Франции, а крещение Хлодвига перестали приравнивать к подлинному рождению нации. В XIX в. противники аристократии и сторонники республиканских идей, таким образом, вновь пробудили интерес к галлам и героическим деяниям Верцингеторига.
В 1824 г. в песне «Галльские рабы» Беранже оплакивает апатию французов, которые всё никак не избавятся от своего монарха Людовика XVIII, наследника франков. А в 1836 г. Бальзак в «Музее древностей», пишет о своем герое, маркизе д’Эгриньоне и его семье: «Вплоть до 1789 года члены этой семьи сохранили отвагу и гордость франков»[6]. Сам маркиз умер со словами «Галлы торжествуют!» на устах.
О галлах вновь вспомнили после поражения во Франко-прусской войне 1870–1871 гг.: отныне Верцингеториг олицетворяет героическое сопротивление захватчикам, а его поражение отнюдь не означает конец независимости — ведь галльские восстания в последующие века свидетельствуют о жизнеспособности этой нации.
Кроме того, поражение Верцингеторига несет в себе еще одну смысловую нагрузку: оно свидетельствует о древности нации. «О галлах начали говорить задолго до того, как появились первые упоминания о германцах. Галлы совершали набеги на Италию и Грецию… раньше, чем стало известно о существовании германцев… Ни у одной северной страны нет такой древней истории, какая есть у Галлии» (Шарль Биго. «Маленький Француз», 1883, цитата из работы Кристиана Амальви).
Названный «первым героем нашей национальной истории», Верцингеториг отныне предстает как объединитель, отец национального единства и защитник отечества, наследниками которого являются солдаты II года Республики, а затем Гамбетта и Клемансо.
В глазах де Голля он также является первым участником французского Сопротивления: тем самым Верцингеториг становится фигурой, примиряющей между собой всех французов. Галльский вождь воплощает народ, сопротивление и единство нации.
ВЕЛИКИЕ ПЕРЕМЕНЫ
Спустя несколько веков между феодальным Западом и тем, что сохранилось от бывшей Римской империи, некогда диктовавшей миру свою волю, уже не осталось практически ничего общего.
Как же произошли эти изменения?
От романизации государства к его дезинтеграции
От Гиббона до Пиренна и от Монтескьё до Фердинанда Лота исследователи не переставали задаваться вопросом о причинах «заката» и «падения» Римской империи, о внезапном наступлении Средневековья — исторического периода, само название которого появилось значительно позже. Был ли заложен кризис римского мира в самой Империи, и в частности в Галлии или других ее областях? Не ускорило ли обращение Империи в христианство, совершенное в 330 г. Константином, ее распад? Или крах был обусловлен нашествиями варваров? И если да — то с какого времени и каких именно варваров?
Буквально на следующий день после покорения Галлии Цезарь начал проводить политику ассимиляции, направленную на подавление чувства независимости галлов: он открыл римские города для местной аристократии и даровал многим городам Нарбоннской Галлии римское гражданство. Чтобы сломить сопротивление Марселя ассимиляции с римским миром, Цезарь расчленил подвластные городу земли и создал римскую колонию в Арле. К тому времени, когда Республика в Риме пришла в упадок, юг Галлии уже был оплетен сетью римских дорог, в регионе развивалось речное судоходство, а по всему краю были возведены римские постройки, сохранившиеся до наших дней: триумфальная арка в Оранже, амфитеатр в Ниме и т. д. Постепенно прощался со своим кельтским прошлым Лион, ставший типичной латинской колонией[7].
Из всех языков завоеванных племен наименее жизнеспособным оказался язык кельтских галлов (язык, на котором изначально говорили в Бретани, в V в. вновь ввели в обиход иммигранты, прибывшие из Англии и изгнавшие проживавших в Бретани саксов). Также произошла экономическая интеграция Галлии с остальными регионами Римской
