Как же ему хотелось прижать ее к себе, хоть как-то утешить и облегчить боль, но, интуитивно чувствуя, что настал тот самый миг, когда человек решает нечто очень важное для себя, Ричард не тронулся с места и, стиснув кулаки, молча наблюдал, как меняется выражение лица дочери. Растерянное и беспомощное вначале, оно вдруг стало приобретать незнакомое ему выражение, увидев которое, он сморщился как от боли. Мечтательность уступила место строгости, нетерпеливость сменилась равнодушным спокойствием, а легкая обаятельная улыбка уступила место иронической усмешке. За один всего лишь вечер его дочь повзрослела на целую жизнь — и виной этому был он, ее отец!
Поток мыслей сметал все на своем пути, но, собравшись с силами, Джессика попыталась подвести итог услышанному: постаревший на целую вечность отец, суд, банкротство, иная жизнь, не имеющая никаких точек соприкосновения с прежней…
Не в силах больше выносить затянувшееся молчание, Ричард Крафт сделал шаг по направлению к дочери, но смог произнести только некий нечленораздельный звук.
Увидев обращенный к ней взгляд и услышав невнятное восклицание, Джессика сделала шаг навстречу отцу и уже через секунду была в его объятиях. Невыплаканные слезы, что весь вечер жгли ей глаза, наконец нашли выход, и, плача, она чувствовала, как постепенно уходит боль из ее сердца.
Что из того, что они лишаются дома и компании?! Главное не это, а то, что они, как и всегда, близки друг другу, способны понимать и прощать, любить и надеяться.
Смешавшись, их слезы образовали общий поток, сумевший омыть не только их лица, но и души.
— Джесс, я хочу попросить у тебя прощения, — придя наконец в себя, произнес Ричард. — Я один виноват в случившемся, это по моей вине ты должна покинуть «Фледжберри-хауз».
— Не говори так, папа! Ты ни в чем не виноват и, если поступил так, это был единственно возможный выход. Главное, что мы вместе, все остальное не так уж важно. И даже… даже если тебя осудят, я сделаю все, чтобы вытащить тебя оттуда! Я пойду работать и найму для тебя самого лучшего в мире адвоката и…
— И потом мы вместе посмеемся над всеми нашими горестями и страхами. Ты самая лучшая в мире дочь, Джесс, и я не был бы так счастлив все эти годы, не будь тебя у меня. Но сейчас, как это ни прискорбно, я должен напомнить тебе о том, что настала пора собрать твои вещи. Ланьи отвезет их в гостиницу и будет ждать тебя там. На завтра, я уже, кажется, говорил об этом, заказаны билеты на рейс Нью-Йорк — Лондон. Я открыл счет в одном из банков Лондона на имя Ланьи. Этих денег тебе должно хватить на ближайшие несколько лет. Ланьи поможет тебе снять квартиру и, если захочешь, поживет с тобой некоторое время.
— Некоторое время?
— Да, только некоторое время. Потом он уедет во Францию. Нашелся сын, которого он искал много лет. Ланьи очень хочет повидать его, познакомиться с внуками, с невесткой.
— Всегда думала, что подобное случается лишь в кино, — всхлипнув, произнесла Джессика.
— Жизнь порой преподносит еще большие сюрпризы, и не всегда они оказываются приятными. Но я верю в тебя, моя девочка. Ты только кажешься слабой, на самом же деле ты очень сильная. В Лондоне у тебя начнется новая жизнь, но ты не будешь совсем одна. Я дам тебе несколько рекомендательных писем, которые, надеюсь, помогут тебе. Ты талантливый дизайнер, Джесс, и, как знать, быть может, работа поможет тебе преодолеть ту пустоту, которая наверняка возникнет в твоей душе после отъезда из «Фледжберри».
— Ты говоришь так, словно мы никогда уже не увидимся, папа. Ты, кажется, предусмотрел все…
— Не говори глупости, Джесс. Мы обязательно еще увидимся. Не думаю, что приговор будет слишком суров, и, даже если меня осудят, вряд ли мы расстанемся надолго. А сейчас, Джесс, я должен вернуться к своим делам. Боюсь, мне придется не спать всю ночь. И у меня есть еще одна просьба к тебе. Завтра, когда наш дом будет полон чужих людей, постарайся не плакать. Никто из них не должен видеть твоих слез. Ты обещаешь мне?
— Обещаю, папа.
С этими словами, не в силах сдерживать вновь подступившие к глазам слезы, Джессика выбежала из комнаты. Потрясение было слишком велико, чтобы сразу справиться с ним, и, несмотря на все сказанное отцом, она в глубине души продолжала надеяться, что все это плод чей-то не совсем удачной шутки.
Проходя по пустым, наполненным лишь призрачным лунным светом коридорам и комнатам огромного дома, Джессика мысленно прощалась не только со своим настоящим, но и с прошлым и будущим. Разглядывая любимые с детства картины, она дала себе слово возвратить их отцу и, сглатывая слезы, поклялась отомстить тем, кто довел их семью до разорения.
Проводя рукой по стенам и мебели, Джессика пыталась запомнить каждый выступ и каждую трещинку, вспоминая при этом, что именно послужило причиной возникновения некоторых из них. Вот едва уже заметные следы двух букв, вырезанных когда-то ею на боковой стороне старинного бюро, принадлежавшего еще прадедушке Гордону Крафту. Рядом с одной из них небольшое темное пятнышко. Вырезая буквы, она порезала палец и, боясь признаться в содеянном, весь вечер прятала порез под носовым платком. А вот царапина на полированной поверхности огромного обеденного стола, появившаяся в тот день, когда, играя с Элинор, она, разозлившись, запустила в нее игрушкой. Элинор увернулась, игрушка же, приземлившись на стол, оставила на нем этот след.
Вспоминая подробности своего детства, Джессика вновь ощутила приступ сильнейшего страха.
Как?! Ну как она будет жить без всего этого? Как будет просыпаться в чужом доме, вдыхать чужие запахи, спать на чужой кровати? И отец… как она будет без него?
Вопросов было множество, ответов ни одного.
Бродя по комнатам огромного дома и рассматривая, быть может, в последний раз мебель и висящие в домашней галерее картины, она мысленно просила у них прощения. С детства они были ее молчаливыми друзьями, но как же нелегко было представить их в чужих, равнодушных руках! Часы давно уже пробили полночь, а она все никак не могла вернуться к себе в комнату. Мысль о том, что уже завтра она должна будет покинуть родной дом, сводила с ума.
Мерзавцы! Какие же все они мерзавцы! И Бойд Дженкинс, и этот владелец банка, и Эдвард, и его отец! — мысленно восклицала она.
Но, постепенно слезы уступили место холодной, обжигавшей душу ненависти. Никогда и никого она не ненавидела еще так, как этих людей. Это они отняли у нее все! Это из-за них должен сесть в тюрьму отец! И это из-за них она сама должна покинуть родной дом!
Я отомщу им всем! — приняла решение Джессика. Сначала Бойду Дженкинсу, затем Эдварду, ну а напоследок этому ублюдку из банка. Никто не вправе лишать человека шанса на спасение, а он лишил!
