недавно анкетировании члены экипажа поставили вам достаточно высокую оценку.
– Они просто слишком добры ко мне!
– Разве? Но такими высказываниями вы ставите под сомнение их профессионализм и верность космическому флоту.
Ноэль тут же прикусила язык. Этого она точно не хотела! Она знала про анкетирование, но не знала результат. Ей казалось, что команда выставит ее там полной дурой, потому что все хотят от нее избавиться! А получилось вот что…
– Как вы думаете, Лукия Деон – хороший капитан? – вкрадчиво поинтересовалась психотерапевт.
– Отличный!
– Вот и ответ на все ваши вопросы. Если она готова видеть вас в команде и дальше, вы на своем месте.
– Но что, если я не справлюсь? – всхлипнула Ноэль. – Что, если подведу всех?
– Послушайте… Думать об этом – вполне нормально. Это лишь означает, что у вас по-прежнему высокая степень эмпатии и вы чувствуете ответственность за свою команду. Это очень хорошие черты для хилера с вашим уровнем способностей. Достойно уравновешивающие некоторые ваши недостатки. Сейчас вы переживаете кризис, такое случается. Но, выбравшись из него, вы станете лучшим человеком и специалистом.
Не на такой исход разговора Ноэль надеялась… совсем не на такой! Ей казалось, что все уже предрешено: отсюда она направится прямиком в зону ожидания для дальнейшего перераспределения, а свою команду больше не увидит.
Но вот ей предстояло вернуться на «Северную корону» – а она была к этому совершенно не готова.
– Значит, вы считаете, что я в состоянии выполнять миссию «Исход»? – переспросила Ноэль.
– Вы даже в состоянии делать это хорошо. Чтобы вы лишний раз не волновались: об этом разговоре никто не узнает, даже ваш капитан.
– Как будто я не найду другую причину поволноваться, – горько усмехнулась хилер. – Я только это и делаю!
– Ноэль, милая, послушайте меня… Я могу пойти на поводу у ваших комплексов и рекомендовать ваш перевод на кабинетную или преподавательскую работу. Но я не буду этого делать, потому что вижу: в долгосрочной перспективе это вам серьезно навредит.
– Почему?
– Потому что вы и там не будете счастливы. У вас и там не будет ощущения, что вы на своем месте. В какой-то момент, и довольно скоро, вы начнете корить себя за то, что покинули «Северную корону». Вы не будете уверены, что новый хилер позаботится о них так же, как вы. Ваше спасение не в том, чтобы сменить одну работу на другую. Проблема не во внешнем мире, а внутри вас. Найдите то, что дарит вам уверенность и покой. Тогда вы и поймете, что оказались там, где должны быть.
* * *
Меры его приняли. Конечно, приняли! Они сейчас кого угодно принимали: на прошлой вылазке они понесли серьезные потери. Но даже без этого, даже если бы они могли позволить себе разборчивость, они все равно с готовностью ухватились бы за Оудена. Еще бы! Молодой, сильный, образованный… Такие люди к ним обычно не приходили. Потому что такие люди и не должны были приходить, они освобождались от любой повинности перед мерами. Они могли явиться только добровольно, что и делал теперь Оуден.
Какая ирония. Он делал то, чего боялся всю жизнь – и чего отчаянно хотел избежать.
Он не отрицал, что меры нужны колонии. Да они ее когда-то спасли! Первым поселенцам тут было непросто… Они старались изо всех сил, потому что понимали: другого дома у них уже не будет, корабль не взлетит. Но мир, который их встречал, был совсем не приспособлен для людей. Они могли продержаться год, два, три – исключительно на запасах, которые привезли с собой с Земли.
Ну а дальше-то что? Запасы нужно пополнять, территорию – исследовать, корабль – чинить. Для всего этого у них не было никаких материалов. Люди – создания сухопутные, а их со всех сторон окружала вода, населенная существами, по всем параметрам соответствующими слову «чудовища».
Вот тогда и было сделано открытие, которое все изменило. Одна из водных тварей, обитавших на этой планете, похоже, с начала веков, была способна повлиять на человека, ускорив и изменив его естественную эволюцию. Проще говоря, использование стволовых клеток местного существа превращало человека в гибрида – а главное, в амфибию. В того, кто мог выжить в воде, исследовать ее, подчинить!
Так и появились меры. Все еще люди – но уже не люди. Особенные, наделенные огромным количеством привилегий, но вместе с тем лишенные природных основ. Когда Оуден был маленьким, он смотрел на них, понимал, что они не так уж сильно отличаются от людей, и все же каким-то непостижимым образом чувствовал, что они не люди. Уже нет. Когда кто-то из меров оказывался рядом, он спешил отвести взгляд, а то и вовсе уйти подальше. Правила колонии предписывали восхищаться мерами, даже преклоняться перед ними. Но Оуден так не мог. Для него между мерами и людьми всегда существовала незримая граница, которую нельзя пересечь.
Масла в огонь подливала еще и его мать. Она ненавидела меров всем сердцем, а за что – он так и не узнал, эту тайну она унесла с собой в могилу. Но уж пока она была жива, и дня не проходило, чтобы она не поливала морских воинов проклятьями. Естественно, делала она это только перед своими детьми. Если бы она попробовала делать это открыто, прожила бы куда меньше.
За Беттали мать особо не переживала: она знала, что мером может стать только мужчина. Таков закон. Когда Оуден был маленьким, ему казалось, что это одно из тех правил, которые просто появляются сами по себе и никто не смеет их нарушать. Повзрослев и став врачом, он разобрался, что у всего есть практическая причина. Мутация в мера делала человека бесплодным. В этом отношении, колония с большей готовностью жертвовала мужчинами.
В любом случае, все детство Оудена меры для него с подачи матери были монстрами, низшим уровнем падения. Даже перед смертью она твердила ему, что он не должен прельщаться их привилегиями и легкой жизнью. Все, что угодно, лишь бы остаться человеком до конца!
И он дал ей слово. Оуден выучился на медика, потому что врачи всегда были нужны, он даже вошел в число лучших. Он немалым трудом добился той жизни, которую мечтала обеспечить ему мать. Ради своих интересов он никогда не отрекся бы от клятвы.
Но сейчас ведь речь шла не о его интересах…
Только так он мог добиться для своих племянников полноценного лечения, иного легального пути не было, а он слишком ценил дружбу с Джованной, чтобы просить свою начальницу нарушить закон. За такое можно проститься не только с карьерой, но и с жизнью. Поэтому он пришел к мерам и честно изложил свою просьбу. Они были рады его принять. Теперь дети получили лекарство, Беттали снова
