Читаем без скачивания Плотина против Тихого океана - Маргерит Дюрас

Явились все мужчины из соседних деревень, к которым мать посылала капрала. Собрав их всех перед бунгало, мать посвятила их в свои планы.

— Стоит вам только захотеть, и мы отвоюем у моря сотни гектаров для рисовых полей, причем без всякой помощи этих сук-чиновников. Мы построим плотины. Они будут двух типов: одни — паралелльно морю, другие… — и так далее.

Крестьяне слегка оторопели. Во-первых, за многие тысячелетия они успели свыкнуться с ежегодным затоплением равнины, и им даже в голову не приходило, что можно этому помешать. Во-вторых, вечная нищета выработала в них безучастность, которая была для них единственной защитой, когда их дети умирали от голода, а урожай губила соль. Однако они пришли и на следующий день, и через два дня, и через три, причем их становилось все больше и больше. Мать объясняла им, как она представляет себе строительство плотин. По ее замыслу, главное было укрепить их бревнами. Она знала, где их достать. Бревна были в огромном количестве сложены на подступах к Каму, где они лежали без всякой надобности с тех пор, как достроили дорогу. Подрядчики предложили уступить ей их со скидкой. Она готова была взять все расходы на себя.

Нашлось человек сто, которые согласились сразу. Потом, когда они уже отправлялись на лодках от моста к месту строительства, к ним присоединились и другие. Через неделю на строительстве плотин уже работали почти все. Хватило пустяка, чтобы крестьяне взялись за дело. Нищая старуха объявила, что она решила бороться, — и они тоже решили бороться, как будто испокон века только и ждали, чтобы кто-то повел их за собой.

Между тем мать даже не посоветовалась ни с кем из специалистов, не поинтересовалась, имеет ли смысл затевать строительство. Она была уверена. Она не сомневалась. Она всю жизнь поступала только так, руководствуясь лишь собственным бесспорным убеждением и исходя из логики, ведомой ей одной. То обстоятельство, что крестьяне поверили ей, укрепило ее в уверенности, что она нашла именно тот единственный путь, который и должен изменить наконец жизнь равнины. Сотни гектаров рисовых полей будут спасены от затопления. Все разбогатеют, или почти все. Дети не будут больше умирать. На равнине появятся врачи. Люди выстроят длинную дорогу, которая протянется вдоль плотин по освобожденным землям.

Когда бревна были наконец куплены, пришлось ждать еще три месяца, пока прилив окончательно схлынет и земля станет достаточно сухой, чтобы начинать работы.

Это ожидание было для матери временем величайшей в ее жизни надежды. Все ночи напролет она придумывала и уточняла условия участия крестьян в обработке тех пятисот гектаров, которые скоро станут пригодны для обработки. Но нетерпение ее было столь велико, что она не в силах была спокойно строить планы и ждать. На деньги, оставшиеся после покупки бревен, она выстроила в устье речки три хижины, которые окрестила сторожевой деревней. Крестьян, поверивших в успех, было так много, что она и сама теперь безоглядно верила в него. Она ни на секунду не заподозрила, что, быть может, они потому и поверили ей, что в ее словах ни разу не промелькнуло и тени сомнения. Она говорила так убежденно, что ей поверили бы, наверно, даже чиновники земельного ведомства. Построив деревню, мать поселила туда три семьи, снабдив их рисом, лодками и средствами к существованию до будущего урожая с новых земель.

Благоприятный момент для строительства плотин наступил.

Крестьяне перевезли на тележках бревна с дороги к морю и принялись за работу. Мать выходила с ними на берег на заре и вместе с ними возвращалась вечером. Сюзанна и Жозеф много охотились в это время. Для них это тоже было время надежды. Они верили в затею матери: когда урожай будет собран, они смогут совершить далекое путешествие в город, а через три года навсегда покинуть равнину. Иногда, по вечерам, мать раздавала крестьянам хинин и табак и, пользуясь случаем, рассказывала им о грядущих переменах в их жизни. Они заранее хохотали вместе с ней, представляя себе, какую рожу скорчат землемеры, когда увидят сказочный урожай, который они соберут. Во всех подробностях она рассказывала им свою историю и растолковывала, как действует рынок концессий. Чтобы поддержать в них боевой дух, она объясняла, что изъятие земель, от которого пострадали здесь многие, и передача их китайским плантаторам — это тоже козни продажных чиновников Кама. Она говорила страстно, не имея сил удержаться от искушения поделиться с ними своим недавним прозрением и нынешним пониманием взяточнической тактики земельного ведомства. Она освобождалась наконец от прошлого, полного иллюзий и неведения, и словно открывала для себя новый язык, новую культуру и не могла насытиться разговорами об этом. «Шакалы, — говорила она, — это настоящие шакалы. А плотины — это наш реванш». Крестьяне смеялись от радости.

За время работ ни один чиновник на равнине не появился. Мать временами удивлялась. Они не могли не понимать значения плотин и не беспокоиться. Однако сама она не рискнула им написать, боясь встревожить их и поставить под удар строительство, до сих пор вопреки всему остававшееся как бы полузаконным. Она осмелилась написать им лишь тогда, когда плотины были готовы. Она сообщила, что огромный четырехугольник в пятьсот гектаров, составляющий весь ее участок, стал отныне пригоден для обработки.

Наступил сезон дождей. Мать засеяла большой участок вокруг бунгало. Те же люди, которые строили плотины, пришли потом пересаживать рис на огромную площадь, обнесенную плотинами.

Прошло два месяца. Мать часто ходила посмотреть, как растет рис. Он всегда прекрасно рос до большого июльского прилива.

Потом, в июле, море, как обычно, поднялось и стало наступать на равнину. Плотины не выдержали. Крошечные крабы, обитающие на рисовых полях, изгрызли их. Они рухнули за одну ночь.

Семьи, которые мать поселила в своей сторожевой деревне, перебрались, захватив джонки и провизию, в другую часть побережья. Крестьяне из прилегавших к концессии деревень вернулись домой. Дети по-прежнему умирали от голода. Никто не сердился на мать.

Какие-то остатки плотин уцелели, но на следующий год рухнули и они.

— От наших плотин можно со смеху лопнуть, — сказал Жозеф.

Он изобразил, как краб подбирается к плотинам, медленно передвигая пальцы по столу в сторону мсье Чжо. Мсье Чжо был все так же терпелив, однако не проявил должного интереса к крабу и в упор смотрел на Сюзанну, которая, запрокинув голову, смеялась до слез.

— Вы удивительные люди, — сказал мсье Чжо, — вы просто потрясающие люди.

Он постукивал по столу в такт фокстроту, может быть для того, чтобы Сюзанне захотелось танцевать.

— Второй такой истории вы в жизни не услышите, — сказал Жозеф. — Предусмотрели всё, кроме крабов…

— Мы им загородили дорогу, — сказала Сюзанна.

— Но их это не смутило, — продолжал Жозеф. — Они нас перехитрили. Поработали немного клешнями, раз, раз, и плотин нет!

— Крошечные крабы грязно-бурого цвета, — продолжала Сюзанна, — созданные природой специально для нас…

— Нужен был бетон, — сказала мать. — А где его взять?..

Жозеф перебил ее какой-то фразой. Смех утихал.

— Надо вам сказать, — вмешалась Сюзанна, — что земля, которую мы купили, это не земля…

— Это просто водичка, — подхватил Жозеф.

— Это море. Тихий океан, — продолжала Сюзанна.

— Это дерьмо, — сказал Жозеф.

— И зачем только надо было… — начала Сюзанна. Мать перестала смеяться и вдруг нахмурилась.

— Заткнись, — прикрикнула она на Сюзанну, — а то схлопочешь по физиономии.

Мсье Чжо подскочил на месте, но больше ни на кого это впечатления не произвело.

— Дерьмо, самое настоящее, — продолжал Жозеф. — Впрочем, дерьмо или вода — называйте как угодно. Мы должны ждать, как последние болваны, пока оно схлынет.

— Когда-нибудь это, конечно, произойдет, — сказала Сюзанна.

— Лет через пятьсот, — сказал Жозеф, — но мы ведь никуда не торопимся…

— Если бы это было дерьмо, — сказал Агости из глубины бара, — было бы лучше.

— Дерьмовый рис, — сказал Жозеф, снова рассмеявшись, — это все-таки лучше, чем никакой…

Он закурил. Мсье Чжо достал из кармана пачку «555» и предложил Сюзанне и матери. Мать, не смеясь, с восторгом слушала Жозефа.

— Когда мы купили эту землю, — продолжал Жозеф, — мы думали, что через год будем миллионерами. Мы выстроили бунгало и стали ждать, когда вырастет рис.

— Сначала-то он всегда растет, — сказала Сюзанна.

— Потом нахлынуло дерьмо, — сказал Жозеф, — и все затопило. Тогда мы построили эти плотины. Вот и все. Теперь мы ждем, как кретины, сами не знаем чего…

— Ждем сидя дома, а дом… — продолжала Сюзанна.

— Дом даже недостроен, — сказал Жозеф.

Мать сделала попытку вмешаться:

— Не слушайте их, это хороший дом, крепкий. Если бы я его продала, то получила бы хорошие деньги. Тридцать тысяч франков…