деньгами. Тогда ведь и жить в хорошем районе можно будет и покупать хорошую еду. Правда среди других белых жен будешь как прислуга, но это не самое страшное.
– А как твои родители как относятся к такому, ну, выйти за белого? – после моих слов она задумалась.
– Ну, папа говорит что “не позволит белому ублюдку трахать мою дочь”, даже если он будет светлым из альвов. Братья же, по его мнению, пусть ебут кого хотят. – тут я усмехнулся.
– Двойные стандарты, ясно.
– Да. Правильно сказал. В нашей культуре вроде бы моногамия. Но по религии я дайнитка, как и вся семья. Поэтому даже быть третьей женой хорошо. Детей легче воспитывать, да и жить в целом. У папы, к сожалению, только мама, он просто бедный. За невесту же хороший выкуп дать надо. А у твоего папы? А, точно… – она снова почесала голову.
– А светлые альвы тут как и вы? – мои слова заставили её призадуматься.
– Вообще лучше. Они, во-первых, белые. Во-вторых, многие из них на должностях, даже в правительстве. Мы светлых альвов не любим. К примеру, Сил, ну, фермер, который искал Яблочко. Он тоже белый, и поэтому его назначили надсмотрщиком на ферме. Но травинки не особо себя к белым относят. Они тоже из какой-то альвской страны с континента Саванни. Но и светлые оттуда же. На самом деле ему живётся лучше чем всем тем, кто не белые. Есть расы исключения, но у них большие государства. Волков зооморфов, рогатых хрросов или ещё кого даже не притесняют. У них есть свои сильные страны как я знаю, ну и многие в своих богов тут спокойно верят. – рассказала она максимально коротко и подробно. Но даже из такого сбивчивого рассказа я примерно понял как тут дела обстоят, но ещё несколько вопросов у меня осталось.
– А тильвы? – она косо взглянула на меня.
– У них нет страны, хотя они были первыми из альвов кто пришёл в Старый Свет. Язык у них странный, резкий и отрывистый. Нам их сложно понять, да и имена у них от наших сильно отличаются: Ганс, Хенке, Отто, Рейнхард. – это удивило меня. Они что, немецкие евреи какие-то? – Мы вот, альвы, культурой и языком часто схожи, как я знаю. Пусть я и не знаю альвский, но те, кто им владеет, хотя бы частично могут понять друг друга. Но иногда и тропиканец тропиканца не поймет, ибо из разных стран или племен. – тут я заметил что Эро стала говорить медленнее и протягивать гласные.
“У неё появился акцент?”
– Ага. Значит тильвы вообще не альвы, хоть и похожи на вас? – она уверенно кивнула.
– Тильвы поэтому и тильвы, а не альвы, никто их не понимает из наших. Ну и они вороватые, маленькие и ушлые. Везде ищут выгоду и работают на любого. Их вообще никто не любят, но даже в правительстве нашем есть тильвы-чиновники. Не было сегрегации по отношению к ним, или рабства, как знаю. Больше особо ничего о них не знаю, потому что держусь от них подальше. – услышанное заставило меня почесать голову.
“Тильвы странные. Как будто на их культуру в древности оказал какое-то влияние попаданец. Не удивлюсь, если они ходят в белых рубашках и зелёных штанишках на подтяжках, да хлещут пиво как воду”.
– Очень интересно. Да, кстати, получается, ты веришь в ирийского бога? – судя по всему им заместили культуру как у наших афроамериканцев, когда они стали христианами в большей степени.
– Да. Бабушка говорит, что мы из Южрана. Это страна на континенте Саванни. Там вроде все верят в духов и большого кота или чего-то в этом духе. Но там нет страны, все принадлежит белым колонизаторам. А я считаю себя ирийкой.
– Понял.
“Логично. Они почти ассимилировались. У неё есть акцент, но не чрезмерно выделяющийся. Эро не путает ударения, но частенько протягивает гласные. Коолоониизаатоор или Эроотиияя. Прям медленный ирийский у них, ленивенький можно сказать. Но до этого она говорила как белая и не растягивала гласные, думаю что с акцентом они говорят между собой. Видать она стала мне доверять, раз перестала его скрывать”. – подметил я интересный факт.
Потом мы ещё долго разговаривали и Эро успела мне много чего рассказать. От ее удивления при виде стиральных машинок, которые появились тут совсем недавно, лет двадцать как, до её не менее восторженной реакции на показанные недавно электромобили с откидной крышей. Рассказала она и про цветные телевизоры.
– Цветные телевизоры! Это так круто! Я думала что только в кино можно все в цвете увидеть, а тут оп! Я даже видела какой маникюр был у Сэллы из сериала “Любовь в Вингерне”! Все время думала что там зеленые ногти, а они, представляешь, красные! – притворно удивившись я улыбался от её реакции.
“Да уж, смартфоны наверное появятся когда мне сотни за две перевалит”. – мысленно взгрустнул я. – “С ними все-таки намного удобнее жить”.
Ближе к вечеру, когда её живот начал предательски урчать, мы перекусили лапшой. Пока я терзал первую упаковку она отнекивалась, ссылаясь на её дороговизну, но не смогла побороть искушение, когда я заварил ещё одну порцию.
“Забавно. Хотя вроде как первая изобретённая лапша быстрого приготовления действительно была дорогая. Когда-то читал об этом в интернете. Как же не мне его не хватает” – печальная мысль об ещё одном утерянном для меня благе цивилизации предательски закралась в голову.
“Кстати, мне же двадцать пять, а значит мне осталось всего-то ещё пять лет средней школы из десяти лет. Но может Сони пару раз на второй год оставался?” – я испустил грустный вздох. Снова в школу идти не хотелось, но, видимо, придется, если в будущем захочу получить образование или не угодить в заварушку вроде войны в Котуне.
За этими беспокойными мыслями я не заметил, как начал слегка подрагивать, а Эрони тут же обратила внимание:
– Ломка? Сколько дней она уже длится? – обеспокоенно произнесла она. Забавно конечно, что здешние четырнадцатилетки сидят на героине. Прямо как у нас в девяностых, как рассказывала бабушка, просто так на улице раздавали.
– Не помню. – выдал я один из самых частых своих ответов в последнее время, – Я, пожалуй, прилягу и попытаюсь уснуть до начала худшей стадии. – она встала со скамейки и помогла мне подняться. Это приятно, когда за тобой
