Но альянс почти сразу сломался. Джолити полагал, что фашисты сделали свое дело, помогли усмирить забастовки, их руководители получили за это вознаграждение, попали в парламент, а «чернорубашечников» надо бы распустить. Муссолини роль правительственной «шестерки» никак не устраивала. Он пробовал создавать коалиции с другими политическими силами, вел переговоры с социалистами – однако такой поворот возмутил сквадристов. Не устраивал их и политический курс либералов – кабинет Джолити продолжал сдавать позиции на международной арене.
В Османской империи расчленение страны и интервенция оскорбили турок. В них проснулся угасший было воинский дух, они сплотились вокруг популярного генерала Мустафы Кемаля. Сокрушили своих противников внутри Турции, разгромили греческую армию. Но итальянское правительство, как и французское, от столкновения с кемалистами уклонилось. Предпочли договориться с ними, вывести свои оккупационные войска – а за это турки начали покупать у них оружие. Словом, торгаши и промышленники оказались в выигрыше, но при этом развеивались последние мечты о «Великой Италии»!
Сквадристы обвинили либералов в трусости и чуть ли не в измене. Устраивали манифестации. Шумели, что надо было воевать с сербами, отстоять свои интересы на Балканах, надо было воевать с кемалистами, удержать доставшиеся области в Малой Азии. Премьер-министр Джолити в ответ на такие выступления задумал разогнать сквадристов. Не тут-то было. В парламенте у них нашлось множество сочувствующих. Многие политики оценили заслуги сквадристов в подавлении революционной волны, а негодование политикой либералов разделяло большинство итальянцев.
Попытки Джолити удалось сорвать. А Муссолини порвал с национал-либеральной партией и прекратил попытки найти общий язык с социалистами, 7 ноября 1921 г. он учредил отдельную партию – Национальную фашистскую. В данном случае под фашизмом подразумевался союз всех сил, желающих оздоровления страны и готовых деятельно бороться за это. Возглавил партию Большой фашистский совет, куда вошли лидеры разных объединившихся групп и фракций. А самого Муссолини теперь называли «дуче фашистов» – приставка «пикколо» давно канула в прошлое.
И если Италии только что удалось погасить социалистические и анархистские беспорядки, то само образование Национальной фашистской партии привело к новым потрясениям. Левые группировки почувствовали угрозу для себя. По разным районам и городам развернулись антифашистские выступления. Но покатились и повсеместные фашистские митинги, партия Муссолини зазывала сторонников. Призывала под свои знамена патриотов, призывала к борьбе с коррупцией и злоупотреблениями. Но дуче позаимствовал для своих программ многие популярные требования тех же социалистов и коммунистов – о расширении политических прав простого народа, повышении уровня жизни рабочих и крестьян.
По Италии стала вздуваться вторая революционная волна, уже не «красная», а «черная». Новый премьер-министр Луиджи Факта (тоже из либеральной партии) наметил все-таки запретить фашистов. Начал прижимать их, настраивать против них правительство, парламент и общественное мнение. Но было уже поздно. Муссолини почувствовал массовую поддержку. Но почувствовал и другое: эту поддержку надо использовать немедленно. Иначе горячие симпатии остынут, неоправданные надежды свяжутся с кем-то другим. Вместе с «квадрумвирами», четырьмя предводителями чернорубашечников, – Эмилио Де Боно, Итало Бальбо, Чезаре Мария де Бекки и Микеле Бьянки – он принял решение организовать поход на Рим.
Стоп… вот тут правомерно остановиться и задаться вопросом – а достаточно ли было всколыхнувшейся фашистской популярности для подобного предприятия? Нет. Совсем не достаточно. Задуманное дело требовало средств, причем весьма и весьма солидных. Но средства у партии нашлись. Их выделили олигархи итальянской промышленности. Те же самые хозяева заводов, которые очень уютно гребли прибыли под эгидой либералов, урвали колоссальный куш на мировой войне, на политических махинациях вроде продажи оружия Кемалю. Но промышленники были практичными людьми. После того как их предприятия чуть не превратились в эпицентры «советской власти», они начали понимать – сохранение старого положения слишком опасно. Это может привести к взрыву, который сметет их самих. Или, по крайней мере, грозит чудовищными убытками. А для наведения и поддержания порядка требовалась совсем иная власть, твердая рука. Муссолини для данной роли подходил.
Фашистский эксперимент поддержали не только итальянские закулисные силы. Поддержанием стабильности в Европе и пресечением революционной опасности в данное время были озабочены политические и деловые круги Великобритании. Имеются свидетельства, что с Муссолини завязал контакты и поддерживал переписку Уинстон Черчилль – в то время военный министр, а потом министр колоний Англии. Тут как тут оказались американские предприниматели: они давно научились «делать бизнес на революциях».
Но народная поддержка и впрямь оказалась весомой. 24 октября 1922 г. в Неаполе Муссолини сумел собрать на митинг 60 тыс. человек! Открыто заявил: «Программа нашей партии простая – мы хотим править Италией!.. Настало время фашистам заняться управлением Италией. Оно или будет передано нам добровольно, или мы пойдем маршем на Рим и сами захватим его в свои руки». Когда эти слова произносились на юге Италии, «квадрумвиры» уже вовсю орудовали на промышленном севере, выводили на улицы колонны чернорубашечников, брали под контроль огромные города. Кое-где происходили стычки с военными и полицией, но редко. Либеральная власть до того достала итальянцев, что защищать ее желающих не находилось.
Красноречивым свидетельством дееспособности этой власти может служить и такой факт: премьер-министр Луиджи Факта узнал о «готовящемся перевороте» только 26 октября. В это время под властью фашистов уже находились Милан, Флоренция, Мантуя, Перуджа. На следующий день Муссолини приехал на поезде в Милан, а в Перудже разместился фашистский штаб и было издано воззвание о походе на Рим. Колонны чернорубашечников из разных городов зашагали к столице. По пути обрастали толпами добровольцев. Отборные отряды сквадристов начали вооружаться – для этого открылись склады заводов, производивших оружие. Но и армейские части симпатизировали фашистам, переходили на их сторону, передавали винтовки. Кстати, сам Муссолини в марше не участвовал. Он несколько раз фотографировался в колоннах и удалялся руководить со стороны.
Лишь теперь правительство забило тревогу. Факта встретился с королем Виктором Эммануилом III, объявил, что страна «на пороге мятежа», принялся готовить указ о переходе на «чрезвычайное положение». В ночь на 28-е король вызвал на переговоры депутатов от фашистской партии, других политиков, армейское командование, бывшего премьер-министра Антонио Саландру. Генерал Диац напыщенно заверял, что большая часть армии верна королю и правительству, способна дать отпор мятежникам. Но поступали и иные донесения, что к Риму движутся более 50 тыс. человек, а войска их поддерживают. Позиции фашистов принялся отстаивать даже приглашенный к Виктору Эммануилу Саландра. А от представителей касты промышленников и финансистов прозвучал прозрачный намек – ведь марш на Рим может дополниться дворцовым переворотом…
Нет, расставаться с троном итальянский монарх не желал. Предпочел заявить, что не желает гражданской войны. Подготовленный Факта указ о чрезвычайном положении он не подписал и отправил премьера в отставку. Предложил сформировать новое правительство Саландре, а фашистам дать несколько министерских портфелей. Связались по телефону с Муссолини, но он отверг подобный вариант. Ответил: «Фашисты не для того потратили столько сил для организации марша на Рим». Потребовал пост премьер-министра. Король еще посовещался со своим окружением и 29 октября утвердил назначение. Муссолини приехал в Рим из Милана на поезде…
Сражаться за власть не пришлось. Виктор Эммануил принял его и поручил сформировать правительство. Король и дуче вместе встретили колонны чернорубашечников, вступающие в столицу. Парламент состоял в основном из либералов, но при таком раскладе не посмел противиться и вечером 30 октября узаконил новую власть. Муссолини стал не только премьер-министром, но и занял посты министров внутренних дел и иностранных дел. А один из самых богатых аристократов Италии, князь Торлонья, предоставил для резиденции дуче свой великолепный дворец – назначил за аренду чисто символическую плату, 1 лиру в год.
Лозунги и реальность
Манифест фашистов составлялся в 1919 г. Его авторами являлись Филиппо Маринетти и Алкеста де Амбриса. Естественно, он был одобрен и самим Муссолини. Но наиболее броские программные установки были позаимствованы у крайне левых партий. Например, всеобщее избирательное право, включая женщин и малоимущих граждан. Или народный контроль за важнейшими отраслями хозяйства – формирование «национальных советов» промышленности, транспорта, здравоохранения, связи. Намечалось введение 8-часового рабочего дня, повышение зарплаты, усиление роли профсоюзов, улучшение обеспечения по инвалидности, сокращение пенсионного возраста с 65 до 55 лет. Военные заводы предполагалось национализировать, прочих капиталистов обложить большим прогрессивным налогом. А от военных контрактов, самых выгодных, отчуждать 85 процентов прибыли. Кроме того, провозглашалась национализация церковного имущества, ликвидация структур епархий с передачей их доходов на нужды бедняков.
