Значит ли это, что если обхожусь без талисманов, то это сила святости? Или, напротив, темности?
Внизу проплывают участки земли, изуродованные чудовищными катаклизмами. Вестготии досталось куда больше, чем Сен-Мари. Там только Ундерленды и частично Брабант отделены природой, а здесь чуть ли не каждое село смотрит на соседей через бездонную пропасть длиной в десятки миль.
Некоторые скалы торчат настолько странные, словно вбитые в землю исполинские гвозди в сотни ярдов высотой с широкими расплюснутыми шляпками. Я то и дело опускался и пролетал рядом, выворачивая шею так, что трещали позвонки, стараясь рассмотреть подробности во все драконьи глаза.
Однажды чуть не поплатился: вылетела огромная стая мелких, но злобных тварей, полуптиц-полугарпий. Меня били, кусали, ухитрялись втыкать в узкие щели между раздвигающимися костяными пластинками острые, как длинные шила, клювы.
Кожаные перепонки на крыльях, на что уж прочные, лопались с сухим щелкающим звуком. Я орал от боли и начинал падать, с трудом выравнивался, залечивая раны, а на меня продолжали нападать и вырывать куски мяса, пока я не отдалился от их гнезд на полмили.
Перевалив через тонкую, но остро вздыбленную цепь гор, увидел далеко впереди роскошную долину без следов катаклизмов, пологие холмы, снова долину, а дальше вон тот прекраснейший город, что кажется выстроенным на холме, но на самом деле просто каждое следующее кольцо домов выше предыдущих, а в центре так вообще огромнейший палац из десятка зданий, вознесенных к небу…
Я перевел дыхание, какой же я молодец: и долетел благополучно, и не заблудился… Если кто и заметил, как я, растопырив натруженные крылья, пошел планировать к земле, то очень издали, и вряд ли сунется проверить, что это за дракон…
Все четыре лапы ударились о землю, а затем и я бухнулся брюхом и даже мордой, клацнули зубы. С минуту отдыхал, проверяя, не поломал ли кости при посадке, затем спешно начал перетекать в людскую личину, стало непривычно горячо, зато вроде бы пошло намного быстрее обычного.
Едва ощутил себя в теле человека, поводил языком по альвеолам и сказал негромко:
– Зайчик!.. Зайчик!.. Ко мне!.. Бобик, ко мне!.. Я жду вас.
Долго ничего не происходило, я вышел из-за холмов и пошел в сторону города. Стали видны на горизонте его башни, и только тогда вдали взметнулась пыль.
Сердце мое радостно екнуло. Зайчик появился темным пятнышком и моментально вырос в огромного черного коня с выпуклыми мышцами, роскошной гривой и мощной широкой грудью.
Адский пес опередил его в прыжке и, свалив меня на спину, облизал лицо горячим языком.
– Когда-нибудь так убьешь, – обвинил я. – А если бы за спиной камни?
Он ликующе махал хвостом и преданно смотрел в глаза. Я потрепал его по толстой шее, любой вепрь позавидует, обнял арбогастра за голову и шепнул в оттопыренное ухо:
– Спасибо. Ты молодец.
Он фыркнул, что за телячьи нежности, но сам коснулся меня бархатными губами и жарко подышал в ухо.
– Возвращаемся, – объяснил я. – Не могу же пешком, аки скиталец? Так могут ходить только нищие и боги под прикрытием, но я ни то, ни другое. Я пока что нечто среднее… Пока что.
Бобик понесся впереди, взбрыкивая, как жеребенок, на всех четырех, Зайчик идет ровным галопом, понимает, мы на людях, стоптать можно, нехорошо. Можно, но нехорошо.
У ворот королевского сада прохаживаются взад-вперед роскошно разодетые чопорные стражи, больше похожие на вельмож при оружии, чем на воинов. При виде меня кто-то охнул, другой вскрикнул, и у всех глаза полезли на лоб.
Один едва не выронил копье в испуге.
– Ваша светлость… что это с вами?
Я оглядел себя, от рубашки окровавленные лохмотья, кольчуга уцелела от пояса и ниже, из штанов сбоку вырван клок вместе с моей кожей, сейчас там засохшая кровь. Разве что сапоги уцелели, хотя и они в крови пополам с грязью.
– Что? – спросил я с удивлением. – Разве не так должен выглядеть настоящий мужчина?
Он застыдился и бросился поспешно распахивать ворота. Возле царских конюшен суетятся слуги, разломанные ворота красиво лежат на земле, вокруг носятся, как муравьи на пожаре, рабочие, ахают и квохчут придворные, красиво разводят руками и шепчутся, шепчутся, шепчутся…
Все повернулись на громкий стук копыт, я услышал испуганные крики; от нас разбегались, как вспугнутые куры. Растолкав придворных, вперед быстро вышел Ашворд, бледный и помятый, быстро поклонился и смотрел на меня с вымученной улыбкой ко всему готового царедворца.
Я красиво соскочил на землю, улыбаясь как можно беспечнее, раскинул руки в широком жесте благодетеля всего человечества.
– Дорогой Ашворд, – сказал я с чувством, – как приятно видеть вас в добром здравии!.. И хорошем состоянии духа, конечно. Это ничего, что моя лошадка побежала на мой зов так… торопливо?
По его лицу было видно, насколько это «ничего», но сущность придворного взяла верх, и Ашворд ответил с задавленным вздохом, почти любезно:
– Да, очень даже торопливо. Не возжелала дождаться, когда откроют ворота…
– А открыли бы?
Он посмотрел с удивлением.
– Конечно! Есть порода коней, что бегут на зов хозяина издалека… Хотя конечно, не так быстро, как ваш.
Один из придворных вставил желчно:
– И они не такие… дикие! Разве это конь?
Я уставился на него мрачным взором, придворный попятился, Ашворд торопливо пояснил:
– Ваша лошадка выбила ворота, придавив двух конюхов, их уже унесли. Ну, еще пятеро покалеченных, что пытались ее остановить, и плюс сбитый верх каменной стены, когда помчалась напрямик и слегка задела копытами при прыжке… Там рухнули четыре блока и насмерть задавили часового… Ну да ладно, пусть не спит на посту. А так все ничего, мы счастливы видеть вас, ваша светлость… пусть и не успели подготовиться.
Я отмахнулся.
– Вы же сами догадываетесь, для меня церемонии абсолютно лесом. Может быть, станут важны, когда остановлюсь и развоссядусь, но сейчас я в непрерывном беге, к счастью для всего человечества… Как здоровье Его Величества? Я хотел бы сообщить ему новости.
Он посмотрел мне в глаза, я постарался держать лицо каменным, он проговорил с задавленным вздохом:
– Хорошо. Да, конечно… Думаю, для встречи с вами Его Величество отложит любые дела.
– Прекрасно, – ответил я с чувством. Как здорово доползти или доскакать до такого момента, когда короли откладывают даже самые спешнейшие дела ради разговора со мной. – Прекрасно! Тогда прямо щас.
Он учтиво повел рукой.
– Судя по вашему… виду, вам есть что рассказать, не так ли?
– Вы такой догадливый, сэр Ашворд! Чувствуется благородное воспитание. И манеры.
Он ответил сдержанно:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
