В номере Билл уселся в кресло с ногами, сжался в комок и обхватил голову руками. Я хотела погладить его по спине, но рука так и замерла в миллиметре. Не решилась…
Черт, надо что-то делать! Что?
Родриго наговорил много лишнего и ненужного. Но, сам того не зная, ляпнул и еще много того, что было полезным для ушей Билла. Главное, он подтвердил, что даже с ним я постоянно думала о Билле. Другое дело, сам Билл плохо понимает английский, и не факт, что пламенное выступление Родриго дошло до его сознания в полном объеме и с неискаженным смыслом. Не могла же я, право слово, синхронным переводом опять заниматься…
Что же делать?
Ладно, начнем оправдываться первыми.
— Би, я… — и заткнулась. Не получается у меня сегодня говорить — скулы сводит.
Билл резко встал и вышел из номера.
— Всё, — пробормотала я, когда за ним закрылась дверь. И не литературно выругалась матом.
Я тупо стояла посреди комнаты с каменным лицом, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. «Если он уйдет — это навсегда, так что просто не дай ему уйти» — явственно стучало в висках. Так, Машка, думай, голова — два уха. Во-первых, Билла сейчас трогать нельзя — он злой. Пусть отойдет, там будем действовать по обстоятельствам. Во-вторых, надо понять, каким образом Родриго оказался в Макдональдсе. Это было бы последнее место, где искали бы знающие меня люди, — я не питаюсь в Макдональдсе вообще, даже с большой голодухи. Его могли послать с ресепшен. Или он за нами следил от отеля? Он прилетел на час раньше Билла. Он мог увидеть, как мы регистрируемся. Черт! Надо будет выяснить. Неспроста этот букет роз! Он мне цветы в жизни не дарил! В-третьих, когда мы последний раз с ним общались? Как раз три недели назад. Родриго сделал мне предложение по электронке. Я ответила смской, что не готова к такому серьезному шагу и дружба меня вполне устраивают, впрочем как и страна проживания. Поэтому предположение Билла о ничего не подозревающем о разорванных отношениях Родриго, более, чем разумно. Но, простите, Родриго взрослый, умный мужчина, он должен был понять, что его культурно и вежливо послали! А если он это понял, то появился здесь не просто так. Вариантов два — либо переехать в другой отель, либо тщательно избегать контакта с ним в ближайшие дни. Иначе отношениям с Биллом наступит конец. Если уже не наступил. Я не прощу этого Родриго.
Набрала номер его комнаты. Он взял трубку сразу же, словно ждал.
— Родя, это я. Хочу сказать, что мы не поедем завтра никуда. Я плохо себя чувствую, очень устала и хочу эти два дня отдохнуть перед перелетом. Я три недели пахала, как проклятая, имею право на отдых. Если у вас с Петровичем будут ко мне какие-то претензии, то вычтите эти дни из зарплаты. Я устала и хочу отдохнуть.
Он усмехнулся мне в ухо.
— И еще, ты можешь разрушить наши отношения с Биллом. Но так ты наживешь себе врага в моем лице. Подумай над этим.
— Завтра в четыре у ресепшен. И, будь любезна, не опаздывать.
И повесил трубку.
А вот хрен тебе!
Прошло два часа. Я уже знала, что Билл телефон не взял. Деньги тоже. Документы валяются на постели. Значит, либо он где-то бродит по улицам, что вряд ли, учитывая его нелюбовь к пешим прогулкам, либо находится где-то поблизости. Я старалась прислушаться к себе и понять, что с ним. Результат нулевой. В Москве получалось. В Венесуэле получалось, как потом выяснилось. А в Сиднее ни фига. На столике рядком стояло пять рюмок из-под коньяка и четыре чашки из-под кофе. Главное, не паниковать и не истерить. Время — двенадцать ночи. Жду еще полчаса и звоню в полицию.
Нет! Если он хочет побыть один, то не надо поднимать шум. Он взрослый. Справится с эмоциями и вернется. Все равно без документов он никуда не денется. Главное, чтобы с ним ничего не случилось в чужом городе…
Решительно разделась и забралась под одеяло. Нагуляется — вернется. Он взрослый. Я не должна за ним бегать. Не должна. Вернется. А если с ним что-то случилось? Если он опять влип в какую-нибудь историю? Тоже мне, нашлась ясновидящая! Надо звонить в полицию! Нет, еще десять минут… Осталось десять минут до половины первого.
Мне казалось, что после лошадиной дозы кофе, я не буду спать несколько дней, но коньяк оказался сильнее — вырубилась, едва голова коснулась подушки, провалилась в пустоту. А проснулась от того, что в номере кто-то бубнил. Сознание включилось моментально — дверь не заперта, мог войти чужой. Замерла. Прислушалась. Нельзя показывать, что голос меня разбудил. Но надо быть готовой к тому, что придется громко орать и защищаться. О! Какой забористый мат. Конечно, не русский аналог, но… Кто-то наткнулся в темноте на что-то, судя по всему, навернулся и заматерился чуть громче. Билл, — расплылась я в довольной улыбке. — Билька вернулся.
Он что-то бормотал про game over, грозился кому-то показать Кузькину мать и разве что туфлей не стучал в гневе по столу. Причем фраза «game over» его особенно возмущала. Он повторял ее раз за разом, сопровождая заковыристым матом. А я никак не могла разобрать, что ж он прицепился к этим несчастным словам. Билл очень аккуратно пробрался под одеяло и прижался ко мне всем телом, холодный, как лягушка.
— Game over… я ему покажу… game over! … я ему такую game вместе с over покажу, что… — пробубнил он мне в затылок и поцеловал.
Даже мой не слишком дышащий после десятиминутной истерики перед сном нос уловил кошмарный запах алкоголя и сигарет. Сигарилл… Черт! Capitan Black Little Cigars Original! Билл насквозь пропах табаком Родриго… и какими-то тошнотворными духами. К немецкому мату добавился русский в моем исполнении. Черт побери! Это что такое? Это кто? Откуда? Где он был? Родриго! Что Билл делал у Родриго и почему от него воняет женскими духами? Женскими духами? Я его тут жду, изнервничалась вся, извелась, а он где-то шляется! С бабами! С другими бабами! Посильнее стиснула зубы. Не спрашивай сейчас ни о чем! Только не спрашивай. Пусть мучается, что мне не интересно, где он шлялся до двух ночи. Пусть мучается. Мне не интересно. Вообще не интересно. Где был, что делал — не важно. Но, если Билл был у Родриго, то тот мог наговорить ему всякой гадости про меня, лишь бы поссорить, развести. Но ни черта у Родриго не выйдет! Я ядовито усмехнулась.
Аккуратно развернулась к нему лицом. Обняла, уткнувшись носом в грудь. Он тут же сгреб меня в охапку и положил ногу на бедро, хмыкнул своим злым мыслям и поцеловал в макушку. Начал гладить по спине, приговаривая сладко:
— Спи, спи… Еще рано… Спи… Нет, урод… Game over! Ха! Черта с два!
Было уютно и хорошо вот так лежать в его объятиях, слушать голос и… Ой, нет, не будем про запах… Усмехнулась. Остается выспросить, о чем они говорили. Ох, я пришибу эту полукровку, если он натрепал про меня что-то лишнее.
