– Я никогда не говорил, что собираюсь...
– А с другой стороны, вам придется пройти через суд, чтобы вернуть Питера. И мне кажется, что там обратят внимание на завещание Лиз. Они обратят даже больше внимания на то, что это дом Питера, дом, где он был счастлив. Он только что потерял обоих родителей...
– Одного родителя.
– Не думаю, что они разрешат забрать его у меня отцу, которого он едва знает. – Зазвонил телефон. Нора быстро взяла трубку. Она почти ничего не говорила, но было видно, что там, на другом конце провода, произносили приятные слова, которые были ей по душе, так как лицо ее просияло. Наконец она сказала: – Я тут же передам ему. Большое спасибо. – Она повесила трубку и посмотрела на Гэвина. – Это социальная служба. Энгус поговорил с ними. Они пришлют сотрудника для встречи с вами.
– Нужно ли спрашивать, что этот «сотрудник» собирается сказать? Кажется, вы уверены, что покончили с этим делом.
– Они будут против любой попытки забрать у меня Питера сразу же после этого трагического случая. Он нуждается в защите, а не в еще одной решительной перемене в своей жизни...
– И как же вы собираетесь его защищать?
– Любовью и тем постоянным укладом жизни в этом доме, к которому он привык.
Гэвин заскрежетал зубами. Ему не хотелось грубить, но у него не было другого выхода.
– Но вы же уезжаете отсюда. Посмотрим, как отреагирует социальная служба, когда я скажу им об этом.
– Уезжаю отсюда? С какой стати?
– Послушайте, я полагаю, что ваш отец был довольно молодой мужчина, и вы не подозревали, что он умрет так скоро.
– Какое это имеет отношение к тому, о чем мы говорим?
– Это значит, что вы не имеете права оставаться в этом доме.
– Почему?
– Потому, что он принадлежал Лиз, вернее, половина дома. Другая половина – моя. Половина Лиз станет половиной Питера, и я...
– Подождите, – прервала она его. – Никакая часть Стрэнд-Хауса не принадлежала Лиз.
– Мне лучше знать. Я покупал это поместье и оформил его на нас обоих, но при разводе она получила половину.
– Да, я все это знаю. Я же говорю о том, что несколько лет тому назад доля, принадлежавшая Лиз, стала папиной, а он передал ее мне.
– Что?Это невозможно.
– Это было сделано, чтобы защитить заповедник. Он хотел быть уверен в том, что если с ним что-нибудь случится, то я смогу продолжить его дело.
– Не верю своим ушам! – закричал Гэвин.
Но на самом деле он верил. Это была страшная реальность. Он всегда знал, что Тони Акройд был нахлебником и жирел за счет собственности Лиз. Теперь же Гэвин обнаружил, что Тони был безжалостным нахлебником, который любыми средствами старался извлечь для себя выгоду.
– Как здорово вы все это устроили! – сказал он, тяжело дыша.
– Я знаю, что вы не можете меня выгнать. А сейчас вы не можете забрать у меня Питера. Если вы любите своего сына, то даже и не попытаетесь это сделать.
– Не читайте мне лекций о любви к сыну, – угрожающе сказал он.
– Вы его пугаете.
– Это невозможно.
– Мне кажется, что для вас невозможно все то, что вам не подходит. То, что вам не нравится. Питер вас больше не знает. Неужели непонятно?
– Нет, я начинаю понимать. На самом деле я начинаю многое понимать. Вы отучили его от меня, правда? Думаете, я не смогу вернуть сына?..
– Вы правы. Я думаю, вы его не вернете. Вы могли бы его привлечь к себе, но ведь это не ваш способ, не так ли, Хантер? Вы привыкли нападать, хватать. А на этот раз так не получится.
– О, я вооружен гораздо лучше, чем вы думаете. Когда нужно, я могу быть терпеливым и хитрым. Может быть, у вас получится и я не смогу увезти Питера, но вам не удастся разлучить нас. У меня такое же право жить в этом доме, как и у вас. И я воспользуюсь этим правом.
– Жить здесь? Вы имеете в виду – переехать в этот дом? – спросила она испуганно.
– Я уже въехал в него. Так что я всегда буду поблизости и смогу видеть, что моего сына больше не настраивают против меня.
– Но это... – Она подбирала слово.
– Невозможно?
– Невыполнимо. Как мы можем жить под одной крышей?
– Это не надолго, – сказал Гэвин. – Это продлится до тех пор, пока вы не поймете, что не можете одержать победу надо мной. А пока мы должны будем научиться терпеть друг друга.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Миссис Селена Бодцен, представитель социальной службы, приехала в тот же день. Это была женщина средних лет, энергичная и неприятно напоминавшая классную даму. Как только она заговорила, Гэвин упал духом. Миссис Бодцен хорошо знала Лиз и Тони, любила их, более того – она не раз слышала историю о том, как Гэвин пытался «украсть» маленького Питера шесть лет тому назад.
– Было бы крайне неприятно, если бы произошел подобный случай, – заметила она, стоя совсем близко и глядя на него.
Гэвин сдержал себя и спокойно ответил:
– Мне лишь хочется вновь узнать своего сына, поэтому я собираюсь жить прямо здесь, в моем собственном доме. По крайней мере, в этом вы не можете мне отказать.
– По правде говоря, могу, – самодовольно сказала миссис Бодцен. – Я могу потребовать судебный ордер, запрещающий даже ступать на эту землю, и могу получить его сегодня же.
– Что? Мне запретят входить в мой собственный дом? Вы не сошли с ума?
– Чей бы дом ни был, суд поставит интересы ребенка на первое место. Примут во внимание вашу прежнюю попытку украсть его...
– Я все время вам повторяю: я не пытался украсть сына...
– Конечно, вы будете это отрицать, но попытка официально зарегистрирована.
Впервые Гэвин почувствовал настоящий страх. Все, в чем он был совершенно уверен, ускользало от него с ужасающей неизбежностью. О каких бы правах ни говорилось, сила была на стороне Норы Акройд. Гэвин не сомневался, что она употребит эту силу, чтобы разрушить его планы.
Но вдруг – невероятно! – он услышал, как она сказала:
– Если быть честной, Селена, я считаю, что мистер Хантер говорит правду. – Гэвин уставился на нее, а она продолжала: – Я видела тогда, что произошло на самом деле, и не думаю, что он действительно схватил Питера, чтобы увезти его. Лиз была очень взволнованна в ту минуту. Мне кажется, ей виделось даже то, чего не было и в помине...
У миссис Бодцен был скептический вид.
– В соответствии с документальной записью, – сказала она, как будто цитировала Библию, – «мальчик это подтвердил».
– Он подтвердил, что отец просил его поехать с ним, это так, – согласилась Нора. – Но позднее он говорил мне, что мистер Хантер отказался от этой мысли, когда Питер дал ему понять, что хочет быть с матерью. Я пыталась объяснить это Лиз, но она настаивала на том, что я ошиблась. А я знаю, что это не так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
