пристройки представляют собой каменные кладки, сложенные без особого порядка.
По мере роста народонаселения в ряде мест во второй половине I тысячелетия н. э. строятся новые каменные могильники. В отличие от правильных могильных сооружений предшествующей поры они являются кладками из крупных и мелких камней, сложенных бессистемно. Однако связь их с более ранними могильниками очевидна — по-прежнему господствуют трупосожжения, совершаемые на стороне, кальцинированные кости и предметы разбрасываются между камнями, так что выделить отдельные погребения невозможно. Могильный инвентарь часто поломан и носит следы пребывания в огне. Обломки глиняной посуды, встречающиеся при раскопках, также не связываются с определенными захоронениями, они обычно рассеяны по площади могильников.
В отличие от предшествующего периода при совершении погребений в могилы клали очень немного вещей, зато в число редких предметов погребального инвентаря входят предметы вооружения, ранее отсутствовавшие.
Такие же каменные могильники, представляющие собой кладки из разномерных камней, сложенных без особого порядка, характерны для эстов в первые столетия II тысячелетия н. э. По-прежнему сожженные кости умерших и вещевой инвентарь оказываются разбросанными между камнями, поэтому выделять отдельные погребения невозможно. В XI–XI I вв. наряду с трупосожжениями в каменных могильниках эстов появляются трупоположения. В более чем в 20 поздних каменных могильниках обнаружены исключительно захоронения по обряду ингумации. Умерших клали или непосредственно среди валунов, или в ящики, сложенные из более или менее крупных плитняковых камней. Трупоположения совершались на спине в вытянутом положении, головой к северу.
Каменные могильники первых веков II тысячелетия н. э. по сравнению с предшествующими периодами богаты вещевыми материалами. Очевидно, теперь вместе с умершим в могилу клали его личное имущество. Среди инвентаря имеются и орудия труда, и предметы вооружения, и бытовые вещи, и различные украшения, и принадлежности одежды.
Наиболее исследованным за последние годы в материковой Эстонии является каменный могильник в Прооза, в 10 км восточнее Таллина, расположенный на плитняковом всхолмлении на правом берегу р. Пирита. Древнейшие погребения здесь, датируемые началом нашей эры, находятся в каменном кургане с ящиком. В северной части холма расположен каменный могильник с оградками III–V вв., а в нескольких десятках метров южнее — могильник с трупосожжениями V–VI вв., устроенный из бессистемно положенных камней. К последнему с запада вплотную примыкает каменный могильник XI–XIII вв., также сложенный из камней (плитняка и валунов) без определенного порядка.
Пережженные кости, немногочисленные фрагменты керамики и вещевые находки находятся между камнями или под ними. Индивидуальные захоронения обычно не выявляются. Лишь в некоторых случаях удалось выделить группы находок и скопления пережженных костей, связанные с конкретными погребениями.
Вещевой материал фрагментарный: большинство предметов оплавлено или нарочно сломано в процессе погребения. Значительная часть вещевых находок относится к V–VI вв. — с площади около 450 кв. м получено свыше 1500 предметов. Это арбалетовидные фибулы, браслеты, перстни, разнотипные бляшки, бусы, булавка (табл. II, 5), реже встречаются железные наконечники копий, наконечники ножен и навершия мечей (табл. II, 27, 29), фрагменты, умбонов.
Среди находок имеются привозные, свидетельствующие о широких экономических и культурных связях эстов. Это предметы скандинавского происхождения V–VI вв.: 16 аграфов-пуговиц, на некоторых из них сохранилась позолота и тонкий растительный орнамент; бронзовый позолоченный наконечник рукоятки меча с узором; позолоченная серебряная бляшка, на которой изображены две стилизованные звериные фигурки. Два массивных бронзовых браслета имеют балтское происхождение.
В числе предметов XI–XIII вв. содержатся подковообразные пряжки, браслеты, бубенчики, спиральные пронизки из бронзовой проволоки, поясные и уздечные бляшки, наконечники копий, удила.
Для островной части территории расселения эстов характерным является каменный могильник, расположенный близ д. Рандвере в восточной части о-ва Сааремаа (табл. I, 2). Устроен он был на плоской моренной возвышенности и образовывал в плане неправильный овал размерами 33×27 м. Поверхность могильника покрыта слоем колотого плитнякового камня, а кое-где проступают валуны. Между камнями находился черно-серый углистый слой с отдельными крупными углями. Толщина слоя 25–35 см, а местами до 60 см.
В основании могильника прослежена углистая прослойка толщиной 5–6 см, образовавшаяся от выжигания участка, выбранного для его устройства с ритуальными целями. Более половины вещевых находок и большинство кальцинированных костей зафиксировано в виде скоплений. Исследователи памятника в этой связи полагают, что это отдельные погребения, которых насчитывается 33–36. Среди них четыре были окружены валунами или плитняковыми камнями (более или менее правильные круги диаметром 2,8–3,5 м). Всего в могильнике, как полагают его исследователи, было не менее 60 трупосожжений.
В верхних горизонтах могильника наряду с фрагментами глиняной посуды найдены несожженные кости животных. Это следы поминок, устраиваемых на могильнике либо во время захоронений, либо позднее. Керамический материал разбросан по всему могильнику, преимущественно в верхних горизонтах, и его концентрация не совпадала со скоплениями вещевых находок и кальцинированных костей. Очевидно, что глиняная посуда разбивалась с ритуальными целями, а не сопровождала остатки кремации умерших.
Среди вещей преобладают украшения или принадлежности одежды (табл. II, 8; III, 6, 16). Изредка встречались предметы вооружения, снаряжение всадника и орудия труда. Большинство предметов подвергалось действию огня; многие предметы, помимо того, ломали или изгибали.
Рандвереский могильник оставлен, нужно полагать, богатым семейным коллективом. Его первые захоронения датируются XI в., наиболее поздние относятся к XIII в.
Могильники со сплошной каменной кладкой, подобные Рандверескому, исследовались в Лээдри и Орикюла (относятся ко второй половине I тысячелетия н. э. и первым векам II тысячелетия н. э.), а также в Кяку (XI–XII вв.). Для последнего характерны погребения внутри колец, сложенных из камней. Захоронения вне таких кругов здесь составляют исключение.
В целом каменные могильники эстов сопоставимы с могильными памятниками финских племен суми и еми, отличающимися от эстских лишь некоторыми частностями.
Погребения в каменных могильниках совершались эстами до XIII в. включительно. Вместе с тем уже в XI–XII вв. в материковой части Эстонии параллельно получают распространение грунтовые могильники с погребениями по обряду трупоположения. В конце XII в. такие могильники появляются и на островах. В XIII и XIV вв. они господствуют и в материковой и в островной частях Эстонии. Наблюдаются некоторые различия в топографии каменных и грунтовых могильников эстов. Первые обычно располагаются на невысоких плоских всхолмлениях. Грунтовые же могильники, как правило, устраивались на более возвышенных участках местности — холмах, буграх, грядах и т. п. Грунтовые могильники находились в непосредственном соседстве с синхронными пунктами и являлись общей усыпальницей всей деревенской общины.
На таких могильниках умерших погребали в сравнительно неглубоких (около 1 м) индивидуальных ямах. Захоронения XI–XIII вв. характеризуются незначительной
