не может. Ксения все выходные пахала, пока ты квасил.
— Упс… А ты откуда знаешь, что я квасил?
Тоже мне, бином Ньютона — что наш Виталя делает в выходные…
— А вот так. Дар ясновидения получил и теперь все про тебя знаю. За каждым шагом слежу. Так что приходи в себя и дуй на выезд.
— Ну Сань, ну можно мне разгрузить график хоть чутка?
— Раньше ты ныл, что заказов мало, теперь ноешь, что их много. Достал уже! Ноги в руки и на выезд.
Жму отбой. Вот жеж, раньше все жаловались, что работы мало, а теперь — что ее много, и даже увеличение зарплат в полтора раза не помогает. И зачем я столько плачу этим оболтусам, если они все равно несчастливы?
— Саня, привет.
Дважды моргаю. Прямо передо мной, возле витрины магазина дорогущей буржуйской одежды, стоит Алия — суперпсихолог из организации, с которой я не хочу больше иметь никаких дел сверх абсолютно необходимого.
Полное отсутствие спецэффектов всегда было любимым спецэффектом Алии. Одета она, как всегда, подчеркнуто простенько — жакетик и джинсики, волосы небрежно зачесаны набок.
— Привет и пока, Аля. Я же ясно сказал, что общаться ни с кем из Штаба не буду.
— А, да я же больше не служу в Штабе, — Аля строит легкомысленную гримаску. — Старый жук Юрий Сергеич всех переиграл и расчистил поляну. Меня выкинули на мороз после того, как мы все облажались на Севере. И не меня одну, Ветер сейчас на Дальнем Востоке тюленей обучает строевой подготовке, если тебе интересно.
— Нет, не интересно. Можете хоть сожрать друг друга, а меня в свою специальную олимпиаду больше не втягивайте. Счастья тебе, здоровья, хорошего настроения.
Обхожу Алию по широкой дуге, едва не наступив в свежую клумбу с тюльпанами — вот прямо до такой степени не хочется к ней приближаться. И плевать, что она не поленилась притащиться в наши перди. Ее проблемы — не мои.
— Олег тебе привет передает, — говорит Алия почти что мне в спину.
Резко оборачиваюсь — будто марионетка, которую дернули за ниточку.
— У Олега дела хорошо, — Аля смотрит на меня с самым невинным видом — словно не о брате моем говорит, запертом в полном психопатов Штабе, а о случайном общем знакомом, встреченном давеча в очереди в поликлинике. — Тренируется, участвует в совещаниях, чувствует себя важным и нужным. Это, между прочим, я наизнанку вывернулась, чтобы вас двоих отмазать, бра́тов-акробатов. Аккурат перед тем, как меня вышибли, доказала, что Олег не был проинструктирован насчет порядка получения приказов, а ты и вовсе действовал адекватно обстановке.
— И чего теперь? Ждешь, что я тебе в ножки кланяться буду?
— Я что, похожа на дуру?
— Даже не знаю, Аль. Вот ты говоришь, что тебя вышибли, а сама со мной разговариваешь среди улицы. Забыла, что меня слушают круглые сутки?
— Сейчас не слушают. Вернее, не слышат, — Аля достает из кармана жакета устройство, похожее на обычную павербанку с коротким шнуром. — Знаешь, как говорят в народе: на любую хитрую гайку болт с резьбой найдется. Эта штука транслирует в твой телефон обычный уличный шум. А у городских камер здесь слепая зона. Приехала я вот на той машинке с тонированными стеклами.
— Впечатляет. Прямо-таки шпионский боевик. Вот только зря ты развернула эту секретную миссию. Я с сотрудниками Штаба дел больше не веду — хоть с действующими, хоть с бывшими. Не люблю, знаешь ли, игры с предателями.
— Понимаю тебя, Саня, — Аля легко улыбается и убирает за ухо прядь волос. — И совершенно с тобой согласна. Со Штабом каши не сваришь, у Кукловода там явно агент на агенте сидит и агентом погоняет. Выходит, бороться с ним толком некому. Поэтому я тебя и нашла. Скоро Кукловод пойдет в атаку, Саня. В этот раз — по-настоящему.
— Опять вытащит каких-то страдальцев из подвала и погонит штурмовать атомную станцию?
— Ты так и не понял? Не нужна ему была та станция. Может, это для тебя обидно прозвучит, Саня, но даже взрыв реактора глобальной катастрофы не вызвал бы. Конечно, персонал станции пострадал бы, местность вокруг загрязнилась бы, много средств ушло бы на ликвидацию. Но это не тот уровень хаоса, чтобы менять судьбы мира. Это была разминка, отвлекающий маневр, дымовая завеса. Настоящая встряска еще впереди.
— Умеешь ты вселить оптимизм и уверенность в завтрашнем дне, госпожа психолог. Думаешь, еще много людей мучаются по подвалам?
— А почему «мучаются», почему «по подвалам»? Что, если все эти жестокости тоже были отвлекающим маневром — чтобы усиливать Дары не ломанулись все кому не лень? Вдруг на самом деле никаких особенных страданий не требуется? А теперь пристрелочные опыты закончены, и скоро сверходаренные пойдут на нас войной?
Ловлю себя на азарте, желании спорить, развивать гипотезы… Волевым усилием вспоминаю, почему решил выйти из этой игры. Может быть, милашка Аля и есть Кукловод, и в любом случае она ведет какую-то свою игру — наверняка паскудную. У таких, как она, игры всегда паскудные.
Усмехаюсь:
— Хорошая попытка, Аля. Но нет, твоей марионеткой я больше не буду. Свои обязательства перед Штабом я обозначил, а в ваши мутные дела не полезу. Пускай психопаты сами ловят психопата.
— Как знаешь, — Аля всегда со всем соглашается. — Хозяин — барин. Кстати, Саня, тебя не раздражает, что психопаты слушают каждое твое слово?
Хмуро пожимаю плечами. Тут Аля попала в точку, раздражает — это прямо-таки мягко сказано. Бесит нечеловечески. Телефон у меня все равно что браслет на лодыжке условно осужденного, пофиг что не закреплён — если я от него отойду, за мной тут же выедут и так просто уже не отпустят. Хотя всех преступлений за мной числится — я незаменим в борьбе со сверходаренными.
— Вот, привезла тебе сувенирчик, — Аля протягивает штуку, похожую на павербанку. — Подключаешь к телефону, давишь на этот переключатель… тут, сбоку… и прослушка слышит примерно то, чего ожидает услышать. Нейросеть быстро обучится на твоем обычном распорядке, потому ночью там будет храп или сопение, днем — фоновый шум и всякие обыденные разговоры.
— И что, прослушка не просечет, что ей шляпу подсовывают?
Аля закатывает глаза:
— Саня, я как бы не хочу тебя расстраивать, но не такая ты важная птица, чтобы бойцы невидимого фронта тебя вживую слушали по двадцать четыре часа семь
