Читаем без скачивания Русский Ришелье - Александр Гурин

– Попробуйте догадаться, откуда сие вино? Уверен, истина станет для вас сюрпризом, – интригующе изрек Фалькерзам.

Пришлось воеводе вновь отвлечься от политики. Выпив кубок до дна (али не русский?), Ордин-Нащокин заметил:

– И впрямь необычный вкус.

После чего дипломат вслух стал гадать:

– Для бургундского недостаточно забористо, для венгерского немного кисловато, на рейнское опять-таки непохоже…

Он развел руками: мол, не ведаю, откуда привезен в герцогство этот напиток.

– И не пытайтесь отгадать, – улыбнулся канцлер, и посол почувствовал гордость в его голосе. – Это самое северное в мире вино. Оно делается из винограда, который по приказу его светлости выращивается здесь же, в Курляндии.

Ордин-Нащокин уважительно произнес:

– Но я читал, что выращивать виноград на севере невозможно.

Про себя же Афанасий Лаврентьевич подумал: «Конечно, невозможно. А то вырастят, сделают вино и получается такая кислятина! То жидкость из ореха, то вот – это. Сейчас кваску бы! А то день выдался жарковатым…»

Неожиданно, при слове «читать» герцог оживился.

– Вы любите книги? – тут же спросил он.

– Книги – сокровища, очищающие душу, – несколько велеречиво выразился посол.

– Такому знатоку я с удовольствием покажу свою библиотеку, – обрадовался Якоб. – В ней многие сотни книг.

Герцог поднялся с кресла и Афанавсий Лаврентьевич обратил внимание на то, насколько облик его светлости соответствовал внутренней сути этого человека: энергичный, с пытливыми глазами, властными чертами лица и усиками, закрученными вверх по последней моде, властитель Курляндии и внешне выглядел деятельным и проницательным правителем.

Герцогская библиотека на самом деле произвела на дипломата сильное впечатление. Афанасий Лаврентьевич слыл самым большим книгочеем на Руси. Для него покупались книги в Польше и Германии, он выписал из-за границы 82 книги на латыни. Стоили они столько, что псковский помещик Нащокин никогда не смог бы их приобрести, не веди он много лет успешной торговли товарами из своего имения с эстляндскими и лифляндскими купцами.

Но все-таки библиотека друйского воеводы намного уступала герцогской. Сколько здесь было всяких книг по кораблестроению, по технике! У посла возникло впечатление, будто он находится в доме известного ученого, а не во дворце монарха.

– Какая удивительная библиотека! – Ордин-Нащокин не считал необходимым сдерживать свои эмоции.

– Польщен. Впрочем, ваш монарх послал вас в Митаву, видимо, не ради того, чтобы вы любовались моими книгами, – неожиданно довольно холодным тоном произнес герцог. – Давайте перейдем наконец к делам, ибо здесь нет лишних ушей.

Дипломат смотрел на герцога и дивился перемене: радушный хозяин исчез, перед Ордином-Нащокиным предстал прожженный политик, желавший поскорее узнать, с чем приехал посол могущественного монарха.

– У нас не так много времени, – поторопил Якоб. – Все удивятся, если вы станете осматривать библиотеку бесконечно.

– И зря. Здесь можно находиться беспрерывно много дней, – не удержался воевода. – Что же касается моей миссии…

Посол стал четко и ясно излагать суть дела.

…Луиза-Шарлотта пребывала в безмятежном настроении: приятные новости о родном брате, курфюрсте Бранденбурга, отменный обед с послом – день складывался интересно и доброй герцогине хотелось, чтобы все окружающие также пребывали в отличном настроении.

– Ах! – неожиданно услышала она еле заметный вздох, проходя по длинному коридору Митавского замка.

Перед ее светлостью стоял барон Франц фон Лизола, посол австрийского императора в Швеции, покинувший на время шведов, чтобы нанести визит его светлости.

– Что за дурные вести заставляют вас вздыхать? – поинтересовалась Луиза-Шарлотта светским тоном.

– Не вести. Вовсе не вести. Напротив, отсутствие каких-либо вестей. Я безнадежно проигрываю в этом маленьком городе войну со скукой. Думается, я загостился в вашем прекрасном замке и мне пора ехать в Польшу. В ставку шведского короля Карла X – посмотреть, как идет война.

Герцогиня Курляндии и Семигалии и впрямь была доброй женщиной:

– Право же, не стоит спешить туда, где убивают, господин посол.

– Ваша светлость, но ведь недаром существует выражение «умираю от скуки». Нет ли у вас каких-либо свежих известий? О чем рассказывал московский посол на сегодняшнем обеде?

Луиза-Шарлотта не задумалась над тем, откуда барон фон Лизола знает об этом обеде. Она лишь ответила на вопрос:

– Увы, ни о чем.

– Но ведь говорил же он хоть что-то? – удивился дипломат.

– Да, конечно. Он расспрашивал, где в Курляндии ловят лососей, удивлялся, что у нас делают отличное вино.

«Только русский варвар мог счесть местное вино отменным, – с раздражением подумал тонкий ценитель вин из Вены. – Но зачем он прибыл в Митаву, не на рыбалку же?! Впрочем, скорее всего, с малосущественной протокольной миссией, раз ему было не о чем говорить с герцогом. Что же, моей цели это не поможет, но и не помешает».

Итальянец Лизола жил интригами и мечтал о мести. Мести Франции, оккупировавшей его родной итальянский город. Ради этого он и плел тонкую дипломатическую интригу: хотел втянуть Австрию в войну с дружественной французам Швецией, укрепить неприязнь Москвы к Стокгольму, поссорить Швецию и Бранденбург, помирить польского короля с украинским гетманом Хмельницким и… оставить Францию в изоляции: при таком раскладе шведам было бы не до парижских друзей. Просто удивительно, какие замыслы роились в голове этого честолюбивого политика, не занимающего высоких постов.

– А каковы новости из Бранденбурга? Умоляю вас, ваша светлость, развейте мою скуку!

Дипломат спрашивал, герцогиня отвечала. И вот теперь, слушая простодушный рассказ ее светлости, Лизола узнал немало тайн. От того, что красивая герцогиня, утонченная, высокородная аристократка, бескорыстно выбалтывала ему секрет за секретом, темпераментный итальянец испытывал почти такое же наслаждение, как если бы она раз за разом покорно отдавалась ему…

Глава III. Признание его светлости

Герцог вопросительно взглянул на посла. Канцлер Фалькерзам, незаметно для Ордина-Нащокина вошедший в библиотеку, также выжидающе смотрел на Афанасия Лаврентьевича.

«Ох, старею, – подумал про себя воевода, – как же шагов Фалькерзама-то не расслышал?!»

– Итак? – требовательно спросил герцог.

Посол понял: намеченный им план разговора рушится. Он ведь готовился к велеречивой беседе, хотел исподволь, по реакции собеседников, определить, как далеко он может зайти.

– Давайте обойдемся без предисловий, – предложил Якоб.

Прямота его светлости заставила Ордина-Нащокина перестроиться. Но будучи человеком умным и волевым, воевода не растерялся, а стал четко и ясно формулировать собеседникам суть ситуации:

– Войска его величества, государя, царя и великого князя всея Руси движутся к Риге. Я сам разведал наиболее удобный путь к крупнейшему городу Лифляндии.

– Отчего же вы не с войском?

– Его величество, государь, царь и великий князь всея Руси желает сообщить вашей светлости, что русская армия не перейдет границу герцогства Курляндского даже для того, чтобы запастись провиантом и фуражом. Но его величество надеется, что ваша светлость не станет чинить препятствий митавским купцам, коли они пожелают поставлять его армии припасы.

– Когда же я мешал коммерции? – удивился герцог.

– Ваша светлость! Мой царь может избавить вас от опасного соседства со шведами. Разве они не угрожают безопасности герцогства?

– Я желаю успеха его величеству царю в его предприятии.

Ордин-Нащокин решился:

– А почему бы вашей светлости не помочь царю?

– Вряд ли двести моих мушкетеров способны штурмовать Ригу.

– Но у вашей светлости имеется влияние на рижских бюргеров. Если бы ваша светлость подписали манифест к рижанам с призывом перейти в русское подданство и обещанием, что царь сохранит все вольности Риги, вашей светлости бы поверили. Бюргеры не стали бы защищать город. Король же шведский увяз в Польше, гарнизон рижской крепости невелик…

Кстати, мне известно доподлинно: свыше полувека назад рижские ратманы уже вели переговоры с нашим царем. Они просили тогда сохранить вольности Риги и разрешить рижским купцам беспошлинно торговать в России, обещая принять российское подданство. Это случилось вскоре после окончания Ливонской войны. Рига тогда принадлежала еще Польше, а не Швеции, и у рижан-лютеран возник конфликт с польским королем-католиком. Но царь не стал тогда из-за Риги начинать новую войну с польским королем.

Герцог переглянулся с канцлером и произнес:

– Я думаю, лучше будет сделать так. Когда русская армия окажется недалеко от Риги, рижанам тайно доставят грамоту от моего канцлера. Можете не сомневаться, господин посол, барон Фалькерзам знает, кому ее передать.