ножницы на столах. Лекарства за стеклянными дверцами в шкафах.
У Чена пересохло во рту, зато на лбу выступил пот. Острое желание возникло из ниоткуда, словно какой-то паразит перехватил контроль над телом. Он раскрыл шкафы, стал рыться, раскидывая ненужные лекарства, слыша, как разбиваются бутылочки. Оно должно находиться здесь, по-другому быть не может.
Наконец в одном из шкафчиков оказалось то, что нужно. Ярко-оранжевые коробочки с пенодрином. Ким раскрыл одну из них, не веря глазам своим. Длинные желатиновые капсулы апельсиновой раскраски. Неповторимый аромат цитрусов.
Чен заглотил сразу две, даже не ища воды, чтобы запить. Наркотический дурман охватил голову, он опустился на ближайший стул и впал в ступор. Всё вокруг расплывалось, а воспоминания охватили опустевший мозг.
Он подсел на пенодрин ещё в студенческие годы, когда обучался медицине. За кражу препаратов его и выперли с факультета. Оказался на улице, с трудом сводил концы с концами, пока однажды не попал в инженерный корпус. Бросил наркотики, обучился на специалиста по гипердвигателям.
Несколько лет скитался по различным кораблям, но нигде долго не задерживался. Зависимость от препаратов давала о себе знать. Часто его ловили на потреблении всякой дряни.
Капитан Селезнёв подобрал его в одном из злачных космопортов Терра-Новы. Ему требовались люди в команду, а Чен заменял сразу двоих: врача и специалиста по двигателям. Естественно, он слышал про плохую репутацию Чена. Но дал шанс, заставив ежедневно сдавать тест на наркотики.
Теперь всё полетело к чёрту. Он подвёл капитана. Проклятый корабль выбил Кима из колеи. Но что с того? Селезнёв не понимает, какую золотую жилу несёт собой пенодрин. Препарат от боли запретили пятнадцать лет назад, а здесь его запасов хватит, чтобы продать на чёрном рынке за миллионы!
«Только оставлю себе пару-тройку коробок!» — промелькнула мысль в голове Чена, когда он попытался подняться.
Ноги дрожали, казалось, корабль трясётся, переворачиваясь на бок. Ким оглянулся в сторону двери и увидел расплывчатую фигуру Селезнёва. Сфокусировал взгляд и прочёл разочарование на его лице.
— Проклятье, Чен, что ты творишь! — закричал капитан. — Сукин ты сын! Добрался до сильных лекарств, да?
— Кэп… кэп… — слова с трудом выходили изо рта Кима.
— Это последняя капля! — сплюнул Селезнёв. — Ты уволен, слышишь?
Из браслета раздался панический вопль Мишель Дюбуа. Ким расслышал слова о взрыве.
— Как говорила моя мама — беда не приходит одной, эта сучка рожает неприятности, как котят! — сказал Селезнёв. — Оставайся здесь, всё равно от тебя толку нет…
Ким хотел связать слова, но сумел выдавить мычание.
Спустя несколько минут, Чен попытался побороть эффект наркотика. Добрался до лекарств и нашёл нужный препарат. Адреналиновый впрыск. Одного укола хватит, чтобы прийти в себя.
Ким вздрогнул и встряхнул головой как промокшая собака. В мозгу мигом прояснилось, эффект нирваны рассосался. Он оглянулся по сторонам, вдохнув полной грудью. Сердце стучало как хорошо смазанный мотор.
Он двинулся к двери, чтобы помочь капитану. Плевать, что он его подвёл. Сейчас главное узнать, что происходит.
Сзади что-то разбилось, затем ещё и ещё.
Ким Чен ощутил резкий запах гнили и тухлятины. Никаких апельсинов, лишь аромат тлена.
Не хотелось оборачиваться. Что-то дотронулось до волос на его затылке.
Чен вскрикнул, развернулся на сто восемьдесят градусов. Она здесь, та женщина, что погибла по его врачебной ошибке. Прошли годы, и как бы он ни старался забыть об этом, воспоминания возвращались в кошмарах.
Выглядела она иначе — лицо бледное, глаза пожелтели, волосы свисали рваными комками. В больничном халате, с багровыми пятнами крови. Протягивала руки, с которых слезала кожа.
Чен отступал назад, пока не упёрся спиной в стену.
— Тебя здесь нет! — шептал как мантру он. — Это всё действие наркотика!
— Наркотика?! — зашипела покойница. — Из-за него ты не спас меня! Забыл, да? Как перед операцией принял таблетку? Сволочь! У меня остались трое детей!
— Я не виноват! Это всё стресс! Я должен был принять лекарство!
— Примешь, дорогой. Примешь и уйдёшь на покой!
Ким схватил шприц из шкафчика, готовясь защищаться. Но вместо мертвеца там стоял огромный паук. Восемь глазок пронизывали его пытливым взглядом, челюсти раскрылись шире, клыки щёлкнули. Мохнатые лапки двинулись в его сторону.
Паника поглотила Чена, он выронил своё оружие. Грохнулся на колени, заплакал, под ногами расплылась лужа мочи. Больше всего на свете он боялся расплатиться за тот случай, но фобия перед пауками была ещё страшнее.
Не прошло и пяти секунд. Он распластался на полу, даже не поняв, что вонзил в глаз иглу от шприца.
6
Капитан Валентин Селезнёв быстрым шагом пересекал коридоры корабля. Внутри у него разгорался пожар: сомнения, страхи и ярость раздирали сердце. Всё казалось невозможным, насмешкой судьбы. Но он своими глазами видел Чена в наркотическом забытии. И голос Мишель ему не послышался, а слова яркой вывеской висели перед глазами: «Морской Звезды больше нет».
Поневоле задумаешься над ореолом мифов, окружавшим этот космолёт. Как только они вступили на борт, «Оседлавшие шторм» запустили какой-то механизм дьявола, часовую бомбу, которая взорвётся и поглотит их души.
«Чушь собачья! — отрезал мысли капитан. — Не бывает никаких призраков и демонов. Это обычная жестянка, брошенная на волю космоса!»
Вспомнилось детство, проведённое в заснеженной России. Эпоха войн за ресурсы застала его юность, но после окончания космического училища, Селезнёва послали на Терра Нову. Конфликты землян уладили, и огромная русская диаспора переселилась на один из материков колонии.
Он бы летал в космическом флоте, завёл семью, пользовался уважением. Но вместо этого стал контрабандистом, по сути — тем же пиратом, путешествуя на челноке с пропащей командой. Появился шанс изменить жизнь, получить огромное состояние. И Валентин воспользуется им, несмотря на любые препятствия.
До стыковочного рукава оставалось каких-то сто метров. Он замедлил шаг, справляясь с одышкой. Надо было больше заниматься бегом…
Металлические панели корабля куда-то пропали. Селезнёв оступился и чуть не налетел на внезапно возникшее дерево. Воздух наполнился запахом соли и нектара.
Окрестности напоминали сплошной травяной луг, покрытый ярко-красными цветами. Впереди виднелась изумрудная поверхность океана, пенящиеся волны накатывали на жёлтые пески пляжа. Небо слишком синее для Земли. Да две луны висящие в зените красноречиво утверждали, что это другая планета.
Валентин перенёсся на Терра-Нову. Это невозможно, логики тут меньше, чем в том, что «Морская Звезда» приказала долго жить. Пальцы дотронулись до стеблей травы, ощутили шероховатую поверхность. Если это и безумие, то на редкость реалистичное, благотворно действующее на нервы.
И Селезнёв побежал, словно мальчишка, которого выпустили погулять после недели домашнего ареста. Ему хотелось окунуться в море, забыть обо всех невзгодах.
Не
