– Как я посмотрю, ты передумала становиться учительницей? – все же подкалывает он.
Раевский закашливается:
– Эля, ты открываешься для меня с новой стороны. Я представляю тебя в образе училки… Какой приятный бонус! Училки у меня еще не было.
Эта фраза выводит меня из себя.
Коллекционер хренов! А кто была? Медсестра? Стюардесса?
Мужики – козлы!
Училку им подавай!
Даже у Марка учительница музыки была! Значит, и в нем есть что-то козлиное! Надо приглядеться!
Испытывая непреодолимое желание съездить Раевскому по наглым мордасам, даже камеру для этого не пожалела бы, и прищемить чем-нибудь его шаловливые руки, понимаю, что дядюшкин наказ его не позорить может пойти псу под хвост.
– Так. Извините, но мой перерыв окончен, – под понимающий смешок Линды выворачиваюсь из захвата Олега и с независимым видом драпаю подальше.
Если задержусь, то точно членонаврежу и начальству, и его друзьям-приятелям.
– Ира! – ору так грозно, что Мисс города от моего окрика выливает на себя воду, которую пьет. – Нечего прохлаждаться! Душ потом примешь! На помост! Живо!
Позади себя слышу голос Лисянского:
– Прям мороз по коже. Так и слышу: «Живо к доске»!
– Вот теперь верю, что училка, – соглашается Раевский.
– Это еще что? – поддакивает внезапно разнорабочий, который проходил мимо. – Я когда ей сказал, что конструкцию забыл на складе, она спросила: «А голову ты дома не забыл»?
– Ну-ка, мне очень интересно послушать, почему это вы забыли конструкцию, – Линда задает на мой взгляд резонный вопрос. Злорадствую: так вам и надо, пусть вас хозяйка пропесочит. Из-за вас я ползала по полу и перед Лисянским замарашкой оказалась. И нечего меня за спиной обсуждать!
На злом энтузиазме я гоняю Иру и в хвост, и в гриву.
Под моим напором она внезапно начинает выдавать вполне годные позы, да и на лице проявляются зачатки интеллекта. Видать, пытается понять, какая пчела меня ужалила.
Поначалу я еще прислушиваюсь к репликам со стороны руководящей группы, но потом увлекаюсь работой и про них забываю. А зря.
Вопреки моим ожиданиям начальство не торопится покидать съемки и остается до самого их конца.
Я уже зачехляю объектив, когда ко мне вальяжно направляется Лисянский. Этому-то чего здесь надо? Категорически не желаю с ним общаться. Шустренько пакуюсь и, делая вид, что не замечаю Игоря, устремляюсь к выходу, где меня и перехватывает Раевский.
Это что еще за новости?
– Отцепись, а? – устало прошу я. – Сил нет. Я шесть часов отработала.
– Эля, может сходим куда-нибудь? Вспомним старые добрые времена? – настигает нас Лисянский.
Мужики смеривают друг друга взглядами.
Ага, типа соперники. Ну меряйтесь. Я ни с одним из вас никуда не пойду. Как минимум потому, что я грязная и потная, а как максимум…
А вот и мой максимум.
У входа в павильон я вижу Марка, который ищет меня глазами. Мы вчера договорились, что он меня заберет, и мы вместе посмотрим какое-нибудь кино.
Я машу ему рукой.
– Эль, ты все?
– Ага, – отвечаю я и поворачиваюсь к мужчинам, чтобы попрощаться. И тут же прыскаю со смеху. Выражения их вытянувшихся лиц надо видеть.
Но если у Лисянского оно так и остается растерянным, никак в толк взять не может, откуда такая популярность у отвергнутой им девушки, то у Раевского на минуту в лице мелькает что-то темное, но он берет себя в руки.
– Всего доброго, – прощаюсь я официально.
Олег медленно оглядывает меня снизу-вверх, словно рукой проводит.
– До скорой встречи, – обещает Раевский.
Глава 9. Все планы коту под хвост
– Судя по выражению твоего лица, день начался не очень, – забирая у меня тяжелый кофр с аппаратурой, посмеивается Марк.
– Это был сущий кошмар, – признаю я. – И теперь я мечтаю только о том, чтобы принять душ и завалиться на диван.
– Прекрасный план, – одобряет он. – И, если мы прорвемся через заслоны Розы Моисеевны, у тебя есть все шансы воплотить его в реальность.
– Какие еще заслоны? – напрягаюсь я.
– Роза Моисеевна твердо уверена, что вчера у нас не нашлось занятия поинтересней, чем обсудить детали предстоящей свадьбы. Сегодня она подкараулила меня, когда я выходил из твоей квартиры, и задала мне много пугающих вопросов.
У меня вырывается стон.
– Надеюсь, ты сказал ей, что мы планируем просто расписаться, а потом свалить куда-нибудь подальше к морю в свадебное путешествие?
– Неужели ты готова принести меня в жертву, – Марк делает затравленные глаза. – Конечно, не сказал! Я слишком хочу жить.
– Ты слишком любишь абрикосовое варенье, – ворчу я, усаживаясь в машину.
– Эль, у тебя ведь есть права, – Марк падает рядом на водительское место. – Давай машину тебе купим? Ну или хоть доверенность на мою оформим?
– То, что у меня есть права, не означает, что меня можно выпускать на дорогу. Я представляю опасность для окружающих, – отмахиваюсь я. – Не веришь мне, спроси у дяди Геры.
– Мне не нравится, что по ночам тебе часто приходится брать такси. Люди попадаются всякие, – гнет свою линию он.
Эх, Марк. Таксисты ко мне как раз не пристают, в отличие от всяких боссов. Я вспоминаю поцелуй Раевского и чувствую себя виноватой. Предательницей. Находясь в отношениях с Марком, я допустила неприемлемое.
– Тебе ведь и сегодня в ночь работать? – спрашивает он, выруливая на дорогу.
– Да. Заказали фото для сайта нового ресторана. Ну как нового. Помнишь, тот возле набережной? Он еще раньше принадлежал Комолову. Кстати, его, по-моему, выкупил твой босс. Но это не точно. Там сменили название и интерьер, я пару дней назад там покрутилась уже. Надеюсь быстро отщелкаем.
– Быстро не быстро, а закончишь все равно за полночь, – качает Марк головой.
– Именно поэтому я рассчитываю не на баталии с ба, а смыть с себя пылюгу, заказать пиццу или роллы, посмотреть с тобой в обнимку кино и успеть немного поспать перед выездом.
Голос мой полон тоски, и Марк предлагает диверсию:
– А давай я бабу Фаю попрошу принять огонь на себя? Она всегда говорит, что я ее любимый внук. Пусть докажет.
Под моим щенячьим взглядом он звонит своей бабушке и просит ее протянуть руку помощи двоим страдальцам.
Однако, баба Фая подкладывает нам жирную свинью, и вместо того, чтобы зазвать к себе Розу Моисеевну, она сама приезжает к ней в гости. Вдвоем они устраивают нам такой допрос, что угнетенные противником мы жалко отступаем, но передышку нам дают только при условии, что на следующей неделе мы предоставим список приглашенных друзей. Родственников бабуси благосклонно берут на себя, они их явно получше нашего знают.
У меня волосы шевелятся на голове, со слов этих перечниц я представляю себе свадьбу века. С трудом перебарываю непреодолимое желание позвонить родителям и попросить их не приезжать еще полгода, а лучше год. Сдается мне, если они узнают, какой наплыв родственников ожидается, они и сами передумают возвращаться. Так что нет уж. Страдать так всем вместе.
Стоя под теплыми струями воды и смывая с себя пыль и мелкую стружку, понимаю, что я вот не чувствую себя невестой. Ни разу! Может, это потому что Марк еще не подарил мне кольцо?
Вытираясь, смотрю на себя в зеркало. Или, может, мне хочется чувствовать себя более желанной? Срывать ему крышу? Ругаю себя: «Сама ты, Элька, не понимаешь, чего хочешь!» Я ведь искала именно таких теплых доверительных отношений. И сомнений нет, Марка я возбуждаю еще как. И все у нас будет после свадьбы.
Так почему же я жду, что он зайдет в ванну и позволит себе что-нибудь такое, от чего кровь закипит в жилах?
Против воли снова вспоминается поцелуй в полутемном коридоре, и то как Раевский забрался мне под футболку. Мурашки пробегают вдоль позвоночника при воспоминании о том, как он прижимался ко мне своим стояком. Вижу в зеркале проступивший румянец на щеках, и немного сумасшедший блеск в глазах.
Черт! Это какое-то отклонение!
