Мак в очередной раз доказал, что знает свое дело, выбрав именно этот момент для появления в спальне с бокалом жидкости оранжевого цвета в одной руке и с тазом и исходящим горячим паром мокрым полотенцем в другой. Не говоря ни слова, он протянул полотенце своему господину. Развернув полотенце, Реджи зарылся в него лицом. Влажный жар немного приободрил его.
Протерев лицо, шею и руки, Реджи потянулся к бокалу и одним глотком ополовинил его. Противопохмельное средство было изобретением камердинера. В него входили фруктовый сок, немного виски и еще несколько ингредиентов, о которых Реджи предпочитал не думать, и действовало оно весьма эффективно.
Реджинальд Дэвенпорт осторожно покрутил головой, радуясь, что уже не испытывает при этом боли и дурноты, и снова, уже не так жадно, приложился к бокалу. Лишь когда бокал опустел, Реджи нашел в себе силы взглянуть Маку в глаза.
— Который час? — осведомился хозяин.
— Около двух пополудни, сэр, — ответил слуга. Мак говорил на кокни[1], был сухощав и жилист, множество шрамов делали его похожим на уличного драчуна, при этом он — исключительно ради собственного удовольствия — весьма удачно копировал манеры и акцент, присущие слугам-снобам. Обязанности камердинера составляли лишь часть его работы — по совместительству он был еще конюхом, дворецким и лакеем.
— Ты помнишь, во сколько мы вернулись? — спросил, зевая, Реджи.
— Около пяти утра, сэр.
— Надеюсь, мы тебя не разбудили.
— Мистер Маркхэм был вынужден попросить меня помочь ему отвести вас наверх.
Реджи провел рукой по всклокоченным волосам.
— Теперь понятно, как мне удалось добраться до спальни, — сказал он и, взглянув на своего приятеля, увидел, что тот просыпается. — Вот что, приготовь-ка свежего кофе. Я полагаю, Джулиану он понадобится, да и я с удовольствием выпью несколько чашек.
— Очень хорошо, сэр. Не подать ли вам также что-нибудь легкое перекусить?
— Нет! — воскликнул Реджи, которого передернуло от одной лишь мысли о еде. — Только кофе.
Подождав, пока Мак выйдет из комнаты, Реджи встал и стащил с себя галстук — ему вдруг подумалось, что когда-нибудь он умрет во сне, задушенный собственным галстуком. Умывшись горячей водой, он тяжело опустился в кресло, вытянув ноги, и уставился на приятеля. Глаза Джулиана открылись, а губы сложились в ангельскую улыбку, вызвавшую у Реджинальда Дэвенпорта приступ похмельного раздражения.
Джулиан тут же сел на диване.
— Доброе утро, Редж, — бодро произнес он. — Ну что, здорово погуляли?
— Не знаю, — хмуро бросил Реджи. — Я ничего не помню. Джулиан улыбнулся, нисколько не смущенный его тоном. Это был светловолосый молодой человек приятной наружности, обладающий незаурядным обаянием. В будущем он должен был унаследовать крупное состояние, что делало его особенно привлекательным для мамаш, имевших дочерей на выданье.
— Ты выиграл пятьсот фунтов у Блейкфорда, — сказал Джулиан. — Неужели не помнишь?
Мак принес кофе. Налив себе большую чашку обжигающе горячего напитка и положив несколько кусков сахара, Реджи скрестил ноги и мрачно уставился в ясные глаза друга, думая, что некого, кроме себя, винить за то, что приходится куролесить в компании человека на добрых двенадцать лет моложе. Не было ничего удивительного в том, что Джулиан так быстро пришел в себя после разгульной ночи. Для Реджи эти счастливые времена давно миновали.
Он отхлебнул глоток кофе и выругался — обжег себе язык.
— Я помню, как мы заходили к Уайту. А потом что было?
— Блейкфорд пригласил человек десять к себе домой поужинать и сыграть в вист. Ему очень хотелось похвастаться новой любовницей. Она действительно ослепительная штучка, эта Стелла. — Джулиан тоже налил себе кофе. — Похоже, ты ей понравился.
Реджи нахмурился — в мозгу начали всплывать какие-то смутные воспоминания. Кажется, прямо от графа Уоргрейва он отправился в таверну и в течение двух часов накачивался спиртным в полном одиночестве. Потом он повстречал Джулиана, и все завертелось, словно в вихре.
— А Стелла — это такая кнопка с рыжими волосами и разбойничьими глазищами?
— Именно. Она терлась вокруг тебя, как сука во время течки. Блейкфорд и так был зол на тебя из-за того, что ты его обыграл, но когда обнаружил, что ты куда-то исчез, а вместе с тобой пропала и Стелла, я понял, что он вот-вот взорвется. Ей удалось тебя соблазнить?
Реджи прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.
— Что-то в этом роде, — пробормотал он. Будь он трезв, постарался бы избежать домогательств Стеллы — обладательница великолепной фигуры была невыносимо вульгарна. Но она очень точно выбрала момент для атаки, уложив его в постель именно тогда, когда он был настолько пьян, что уже мало что соображал, но не настолько, чтобы оказаться неспособным действовать.
Реджи подумал, что с его стороны было чистейшей воды безумием пойти на поводу у маленькой шлюшки. Впрочем, он был пьян, а чего можно ожидать от пьяного мужчины?
Мрачные размышления Реджи прервал Джулиан.
— Возможно, мне не стоило бы об этом говорить, — немного поколебавшись, заметил он, — но тебе, мне кажется, следует вести себя поосторожнее. Блейкфорд ревнует эту сучку к каждому фонарному столбу, а тебе он еще и деньги проиграл. Короче говоря, он едва не вызвал тебя на дуэль.
— Ты прав. Тебе не стоило говорить об этом, — заметил Реджи, чувствуя, как острая боль обручем стискивает виски. И почему его угораздило связаться не с кем-нибудь, а именно с любовницей Блейкфорда? Блейкфорд был мрачным, совершенно непредсказуемым, опасным типом, и Реджи старался по возможности избегать его. — Если бы Блейкфорд вызывал на дуэль каждого, перед кем эта лапочка вильнула задом, ему пришлось бы драться с половиной Лондона.
Джулиан кивнул.
— От Блейкфорда мы отправились в новое игорное заведение рядом с Пиккадилли.
— Правда? — Реджи недоверчиво уставился на друга. — Там тоже произошло что-нибудь заслуживающее внимания?
— Я проиграл сто фунтов, а ты ввязался в драку.
— Замечательно, — пробормотал Реджи. — С кем я сцепился и почему? И кто одержал верх в потасовке?
— Дрался ты с Альбертом Хэнли. Он сказал, что ты жульничаешь, — коротко пояснил Джулиан. — Верх одержал, естественно, ты.
— Что сказал Хэнли? — переспросил Реджи, подскочив на кресле, и снова почувствовал головокружение. Сглатывая кислую слюну, он откинулся на мягкие подушки. — Ничего удивительного, что мы с ним подрались.
У Реджи в самом деле была ужасная репутация, и большей частью вполне заслуженно, но его честность в спорте и карточной игре никогда не подвергалась сомнению.
